Книга Пиролиз, страница 42 – Dee Wild

— Но любая жизнь…

— Бесценна? — Улыбка его стала ещё шире. — Это говорит мне серийный убийца?

Он был прав. Заявлять такое после того, как отправишь на тот свет десятки людей — пусть, наверное, ужасных и злых, — мягко говоря, странно.

— Забавная штука — жизнь, — продолжал он тем временем. — Мы секунду за секундой собираем её, словно пазл, из кусочков, которые подбрасывает судьба. Из мыслей, слов, решений, поступков и крутых поворотов мы пишем книгу своей судьбы. Но беда в том, Лиза, что не любая книга попадает на полку библиотеки. И даже если она этого удостоится, рано или поздно библиотека будет смыта потопом, снесена ураганом или попросту сгорит от неосторожно брошенной спички. Ты ещё не осознала этого, но время придёт, и ты поймёшь, что ничто… Абсолютно ничто не имеет смысла…

Я полулежала в кресле, прикрыв глаза. Этот робот-философ, разливший по лазарету море своей выстраданной максималистской философии, вызывал у меня жалость. Каким должен быть жизненный путь, который привёл его к столь безнадёжным выводам? Но самое ужасное заключалось в том, что я его прекрасно понимала. Я сама много раз ходила по краю этого обрыва, мы были с ним похожи: он разуверился в людях из-за одного щенка в ящике, а я — из-за трупов в интернате. И мы оба нашли свой смысл в разрушении. Только он возвёл это в космический принцип, а я… просто мстила. И в этом было моё единственное, жалкое преимущество перед ним.

Будто бы услышав мои мысли, он произнёс:

— Все мы во что-то верим, даже если не знаем, во что. Я пришёл к вере в Очищение потому, что разуверился во всём остальном. Я стоял у истоков «Интегры» задолго до первого прихода Жнеца, и когда он пришёл, он вдохнул вторую жизнь в нашу организацию. И если до этого мы были лишь одной из боевых группировок Сектора — с громким именем, безусловно, — то после мы обрели прочнейший стержень. Смысл, если угодно.

— Какой ещё, к чертям, смысл? — фыркнула я. — Рушить построенное другими и ломать людские судьбы?

— Ты говоришь про теракты? За убийство себе подобных люди платят хорошие деньги, а нам нужно было развиваться… Нет. Смысл заключается в том, чтобы поспособствовать Очищению, молчаливо встать на его страже, пока время само делает своё дело…

Будь он человеком, я бы подумала, что у него горячечный бред. У меня не укладывались в голове его рассуждения, которые отлично ложились в концепцию какого-нибудь фильма с героями, фанатичными злодеями и неизбежным спасением мира в конце. Здесь и сейчас они вызывали у меня недоумение, граничащее с шоком.

— Наше время уходит, я это чувствую, — сказал он, и по лицу его вновь пробежала болезненная рябь. — Задавай свой следующий вопрос.

— Почему ты оказался на Дактиле, взаперти и в полном одиночестве? — после некоторых раздумий спросила я.

— Когда Жнец прибыл во второй раз, я вернулся туда, где началась жизнь «Интегры». Я передал свои дела, ушёл в автогибернацию и должен был угаснуть там, где всё началось. Моя роль стартера сыграна, и я точно знаю — человечество ожидает трибунал. Жнец воздаст людям по делам их.

Значит, оставил свои дела и ушёл в отставку? А кому же он их оставил? Неужели… Дикая догадка посетила меня, а в сознание, словно раскалённый нож, впилось воспоминание — пустое купе и ещё не остывшее изувеченное тело человека, который был мне братом… Намного больше, чем братом.