Книга Пиролиз, страница 128 – Dee Wild

Над горками? А горки сразу за башней управления… Я задрала голову — справа и впереди белела огромная многоугольная конструкция, а чуть позади неё в воздухе плыл едва заметный чёрный прямоугольник — наша «Шинзенги».

— Давай вниз и влево, к смотровой площадке! — рявкнула я.

Я вырвалась на свежий воздух, под студёное арктическое сияние. Подсвеченные изумрудной люминесценцией люди расступались передо мной, а я неслась вперёд, навстречу ветру и спускавшемуся по дуге чёрному прямоугольнику. Позади по дощатой палубе грохотали многочисленные ботинки, и раздавались крики:

— А ну не двигаться! Стоять, или я стреляю!

Грохнул предупредительный выстрел в воздух, а на меня уже надвигались изящные алюминиевые перила, за которыми не было ничего — только сонный величавый океан да острый нос гигантского корабля чуть правее. Над головой мелькнула тень и скрылась внизу, просвистели синим пламенем антигравы. Через мгновение я достигла края площадки, одним рывком взмыла на перила и застыла в шатком равновесии.

— Ни с места, именем закона! — приказал грузный полицейский в синей форме, замедляя ход.

Рядом с ним возникли двое вертухаев, а ещё двое — уже подбирались с другой стороны площадки. В иной ситуации это означало бы окружение и полный провал операции, но не сейчас. Горячая кровь мощными толчками расходилась по телу, адреналин обдавал меня жаром, а колючий ветер трепал надорванное до самого бедра платье. Мне предстоял прыжок веры — и я либо разобьюсь о воду, либо уйду от погони. Кинув взгляд через плечо, я покрепче сжала сумочку с ридером внутри и сделала шаг назад, в бездну.

Липкими мазутными каплями потянулись секунды за секундой, полдюжины преследователей застыли с раскрытыми ртами, и перила скрылись наверху, а мимо поползли белоснежные изгибы палуб. Балкон, снова перила, и ещё один балкон…

Полёт прервался стремительно — ухнув прямо в провал поднятой двери глайдера, я больно ударилась обо что-то твёрдое и в совершенно немыслимой позе оказалась поперёк салона. Грохот ветра и крики мгновенно отсеклись, сменившись оглушительной, благословенной тишиной и ровным гудением антигравов. Прямо над моим лицом Марк держал штурвал, ноги мои торчали из проёма наружу, в холод, а глайдер выровнялся после лихого виража и взревел, набирая скорость. Он уносил нас в морозную ночь, а я тем временем кое-как села в кресло, захлопнула дверь и уткнулась лбом в торпеду, переводя дух.

Через секунду серебристый парик полетел куда-то в сторону, волосы мои рассыпались по плечам, а опостылевшие за эти три дня контактные линзы отправились в приоткрытое боковое окно, в иссиня чёрную океанскую бездну.

— Блондинкой ты мне нравишься больше, — наконец нарушил молчание Марк.

— А ты мне больше нравишься, когда молчишь, — огрызнулась я, стягивая с руки длинную перчатку.

На кончиках пальцев в полутьме салона играли голубые блики — моя причуда, флуоресцентный лак, который я от безделья заказала в одном из многочисленных корабельных салонов красоты. Что-то дёрнуло меня тогда, и, как ни странно, мне понравилось это украшательство — скучные мехапротезы в буквальном смысле заиграли новыми красками.

— Ну как вы там, детки? — довольно заурчал дядя Ваня из динамика. — Добыли чертежи?

— Не знаю, деда, что там — некогда было разбираться, поэтому я просто слила всё, что было, — ответила я. — Три терабайта информации — одними чертежами дело явно не ограничивается.