Книга Расплата, страница 62 – Dee Wild

— Ты всё прекрасно понимаешь, не нужно меня подлавливать. Я говорю вот о чём — мы едва вышли за пределы Солнечной системы, но нам уже мало. Мы только встали на ноги после Большой Войны, а люди в деловых костюмах уже взялись за старое. Они сидят за обеденным столом и стучат по дереву ложкой. — Рамон стукнул ладонью по алюминиевой столешнице. — Они требуют добавки!

— Нам, людям, всегда всего мало. Мы всегда хотим выйти за существующие пределы, — сказала я, неожиданно вспомнив профессора Агапова, искренне и беззаветно верующего в человечество. — Может, именно поэтому мы сумели выползти с крошечного шара за горизонт, во Вселенную?

— Мы — нахлебники. Мы сидим на всём готовеньком и сучим ножками — потому что нам мало. Нам дали Врата — немыслимую технологию! А мы вместо того, чтобы сделать жизнь каждого человека лучше, гребём под себя. Изо всех сил стараемся, у кого насколько хватает длины и цепкости рук.

— Рамон, откуда такой негатив? — спросила я.

Нахмурившись, он задумчиво разглядывал блистер.

— Не знаю, Лиза, не знаю. Но вот одно мне известно точно. — Он ухмыльнулся и посмотрел мне в глаза. — Ты всегда всё делаешь наоборот. Помню тебя ещё девчонкой — вечно хмурую и недовольную. Тебе слово скажи — сразу изойдёшь злобным сарказмом. А теперь, поди ж ты, рассказываешь мне о вере в человечество, о горизонтах каких-то… Это из вредности, да? Потому, что тебе просто не хочется со мной соглашаться?

— Не будь я собой, если соглашусь с твоим скепсисом, — усмехнулась я. — Даже если внутренне его разделяю.

— Знаешь, в чём главная ошибка людей? Те грабли, на которых они скачут не переставая.

— В чём?

— Не в том, что люди придумали себе бога. Это неплохо, а иногда даже хорошо. — Он прищурился и тихонько постучал блистером по столешнице. — Беда в том, что они возомнили себе, будто стоят у него на пороге. Что стоит только протянуть руку и постучать в дверь — как их тут же впустит всемогущий бог, признает равными и даст порулить Вселенной.

Я молчала, переваривая услышанное, а наставник продолжал.

— Именно поэтому мы, людишки, не ценим того, что у нас есть. Мы это всё считаем каким-то досадным мусором. В лучшем случае — расходным материалом, который поможет нам взломать жилище бога и с ногами взобраться на его трон. И окружающих нас людей мы считаем помехой, а то и врагами, потому что трон только один, и вдвоём на него не влезть, а желающих на нём посидеть легион.

Воцарилась тишина, нарушаемая какими-то отдалёнными звуками — постукиваниями, шорохом. Эмиль и Оливер вместе с Василием затерялись где-то в комплексе. Катрин Адлер после нашей первой встречи тоже не попадалась мне на глаза.

Я вдруг подумала о Софи — как она там? Что сейчас чувствует? Что делает? В безопасности ли она? Я точно знала — она совсем не такой человек, о которых говорил Рамон Гальярдо. Ей, как, впрочем, и всем тем, кто меня сейчас окружал, совсем не чуждо сострадание, милосердие, доброта. Я не могла принять слова наставника — они казались мне плодом какого-то внутреннего, глубоко сокрытого отчаяния.

— Я не могу с тобой согласиться, — тихо сказала я. — Как минимум, все люди разные.

— Да, Лиза, разные, — кивнул он. — Но наверх, к рулевым механизмам человечества, всплывают именно такие. Самые цепкие, самые жадные и ушлые, готовые поедать себе подобных… Слушай, я пойду прилягу, что-то мне совсем нехорошо. А ты можешь побродить, здесь внутри безопасно. Только не открывай гермодвери.