Книга Падение, страница 61 – Dee Wild

Мы добирались до бункера целый месяц. Сначала на машине, потом — когда кончился бензин, — пешком. Нам повезло — отец действовал быстро и смог уберечь нас с сестрой от самых голодных времён на поверхности, когда отчаявшиеся люди выживали любой ценой, грабя, убивая, а иной раз просто поедая себе подобных. Тех, в ком ещё оставалось человеческое, и кто ещё не успел сбиться в стаю, чтобы давать отпор.

Отцу удалось невозможное — он выбил для нас с сестрой места в бункере, а сам был вынужден остаться снаружи и выживать с теми, кто расставался с самым дорогим, что было в жизни — с детьми, — ради того, чтобы спасти им жизнь. Мы виделись — раз в неделю он приходил на свидание, и с каждым разом он становился всё старше. Наша с сестрой неделя тянулась для него, наверное, целый квартал, он покрывался морщинами, седел и заходился в приступах сухого кашля. И однажды, в назначенный день, он не пришёл. Говорили, что он погиб, помогая отбивать бандитский налёт на одну из окрестных деревень. В этот момент я поняла — теперь мы сами по себе. Некому больше нас защитить, приободрить, поддержать — теперь пришёл наш черёд стать взрослыми…

Природа постепенно приходила в себя, атмосфера сравнительно быстро — за считанные годы, — очистилась от грязи, и люди потянулись на поверхность. Они выходили, оглядывались вокруг и принимались за строительство, настороженно поглядывая на счётчики Гейгера, избегая низин, отбиваясь от диких зверей, чувствовавших себя хозяевами жизни. Для нас не было государства, были лишь дома, которые требовали ремонта, дороги, которые нужно было восстанавливать, заводы и производства, которые надо было возвращать к жизни, и вскоре мы узнали, что уцелел целый костяк, становой хребет России, протянувшийся сквозь Сибирь.

Дюжина городов-крепостей — не чета нашему большому, отлично оборудованному и оснащённому, но всё же бункеру, — взяли инициативу в свои руки и принялись за дело восстановления страны. Развиваться с низкого старта было намного проще, нас снабжали высокотехнологичными машинами, которые выполняли всю тяжёлую работу — укладывали дороги, доставляли грузы, засеивали поля и собирали урожай. Маленькие анклавы постепенно ширились, распавшаяся ткань человечества срасталась вновь — теперь уже в единое евразийское пространство, но мой Ростов-на-Дону постигла печальная участь — за прошедшие годы он наполовину ушёл под воду, как и многие прибрежные районы, и превратился в дикие территории, населённые мародёрами. Я так никогда больше и не побывала на своей малой Родине…

— И с тех пор вы живёте в Москве? — вторглась я в монолог, не узнав свой голос.

— Да, сколько себя помню, — произнесла Евгения Павловна. — Что до государств, которые развязали эту чудовищную войну — они исчезли, а на их место пришли военные и ресурсодобывающие корпорации, выросшие на семенах энтузиазма тех, кто два десятилетия восстанавливал цивилизацию, рассылая во все стороны гуманитарные конвои, отправляя специалистов-автоматизаторов, вооружённых роботами, сшивая разорванные связи. Немного окрепнув, освоившись на искалеченной Земле, пронизав своим влиянием подконтрольные территории, полувоенные корпорации постепенно наставили разделительных барьеров, как в старые добрые времена — по религиозным, идеологическим признакам, по цвету кожи и достатку…