Книга Фамильяр и ночница, страница 61 – Людмила Семенова

— Хорошо, прости, — промолвила Дана растерянно. — Но ты ведь понял, какую правду я сейчас имела в виду…

— Да, понял, — вздохнул Рикхард. — И знаю, что скрывать ее было очень дурно. Просто запомни мои слова на будущее, если хочешь стать настоящей ведьмой. И давай вернемся в гостиницу, пока нами не заинтересовались другие голодные звери.

Дана беспомощно кивнула, взялась за его протянутую руку и пошла вперед, уставившись в серую подзолистую землю.

В тот вечер, когда Дана поправилась и отдыхала от черной напасти, Рикхард долго раздумывал над ее рассказом. Он давно знал, что ульника способна нагонять меланхолию и упадок сил, а в выверенной дозе превращалась в тихое и безжалостное оружие. Но ведь подруга Любы не пила никаких сонных зелий — это Рикхард знал точно, однако сам видел, как тяжело девочка уходила. И пытался спасти ее заговорами, которым когда-то учил лесовика старый колдун. Парень хорошо помнил всю эту науку, но видимо, для исцеления нужна была человеческая душа. Этот ингредиент он мог добыть, только украв у другого, здорового человека, но от этой мысли становилось тесно и тошно в груди. И в такие моменты больше всего жалел, что колдун так воспитал его, нелюдя, органически неспособного на подобный вклад.

Но сейчас больше волновали другие вопросы — как зародилась эпидемия, кто умрет в следующий раз и почему силы мироздания открыли Дане эту тайну? Вероятно, ее дар куда мощнее, чем она может вообразить, а уж тем более ее бывшая наставница.

Дождавшись, пока все уснут, Рикхард спустился во двор, спрятал одежду в укромном месте, обратился в рысь и вновь метнулся к лесопарку. Не медля, он сразу направился туда, где пролегали трещины, невидимые человеческому глазу. Но лесовики всегда их чуяли, словно гнойные раны на живой плоти. Воспаление и боль можно было пригасить, однако недуг поражал лес все глубже, и Рикхард с ужасом думал, какую яму люди сами себе вырыли. А заодно потянут в нее и все живое…

Ростки ульники в самом деле основательно поредели — звериное чутье заметило то, что упускала человечья ипостась лесовика. Бедствие уже подступало и к людскому порогу, и к лесу, и последнее, разумеется, тревожило Рикхарда больше всего. Его вотчине и так крепко досталось за последние десятилетия: люди пробивали в ней дороги, мяли землю колесами телег, рубили деревья и не думали отблагодарить природу, проявить уважение к ее дарам. Просто брали как свое, валяющееся под ногами, вели себя как разбойники в чужом семейном очаге. Возводя новые дома на месте лесных опушек, хозяева даже не пытались подружиться с хранителями леса, дать им хоть толику покоя, тихой охоты и спокойного сна. Большего никто и не просил в обмен на огромную службу, назначенную свыше.

Но при воспоминании о Дане гнев невольно замирал — приходилось признать, что девушка волнует его не только как источник энергии и ключ к разгадке. Его мучила мысль, что она может пострадать, угодив между этими жерновами — черной магией, людскими интригами и силами природы, которые сосредоточены лишь на выживании. Рикхард давно не испытывал таких чувств, однако не привык забывать о делах и сейчас не намеревался этого делать. Поэтому еще немного подышал родным воздухом, сохранившим магические свойства, и отправился в исходное укрытие.