Книга Фамильяр и ночница, страница 19 – Людмила Семенова

— Стало быть, один идол прячется в другом?

— Именно так! Это зарождение новой жизни, от ожидания и крохи до зрелого существа, — пояснила Дана. — Я всегда заклинаю их именем Матери-Сырой Земли, чтобы они приносили семьям мир, покой и здоровье. Наверное, пытаюсь так заглушить тоску…

Последние слова она выпалила неожиданно для себя самой и неловко замялась. Но Рикхард тепло улыбнулся и ответил:

— Я не вижу в них тоски, только добрые пожелания и твою внутреннюю силу. Просто прошлое все еще глубоко сидит в тебе занозой и ноет, потому что ты сама не даешь себе переболеть.

— Переболеть? То есть, забыть, что я не знала родительского тепла? — усмехнулась Дана. — Это не так уж просто, Рикко.

— Ты сирота?

— Наполовину, но на самом деле и живая мать была от меня далека — долг свой исполняла, но никогда не скрывала, кого из детей любит, а кого терпит. И с тех пор, как я попала к Мелании, ни разу меня не проведала и не послала ни одного письма…

Дана немного помолчала, затем спросила:

— Кстати, я ведь о тебе ничего не знаю! У тебя самого-то семья есть?

— У меня из близких только отец. Он живет в глубинке, а я скитаюсь то тут, то там, но временами возвращаюсь к нему, — ответил Рикхард. Дана не стала больше допытываться, боясь задеть больное место, и только кивнула. Перебрав все рисунки, они решили закусить пирожками, и им подали чаю в граненых стаканах с узорными подставками.

— Здесь он похож на ту настойку из трав или сушеной моркови с сахаром, которой мать поила меня в детстве, — поделилась Дана. — Настоящий чай у нас в семье был редкостью, хотя голодными ходить все же не приходилось. Тут я наговаривать не стану!

За доверительными разговорами дорога показалась быстрей и веселее, хотя им пришлось немного потесниться — на остановках входили новые пассажиры. С краю к ним подсел немолодой тучный мужчина, и Дана поневоле прижалась к Рикхарду вплотную. Тепло его тела смущало, она напряглась, но вместе с тем чувствовала приятное волнение, будто снова стояла на берегу колдовского озера и уже намеревалась нырнуть. Сам же он казался совершенно спокойным, каким она видела его все короткое время знакомства.

Наконец поезд достиг Усвагорской станции. Когда молодые люди вышли, уже смеркалось — видимо, Мелания сказала правду про темные и длинные ночи. Подкрадывающаяся тьма не была такой мягкой, бархатной и переливчатой, как в Дюнах, она угрожающе нависала над городом плотной пеленой, через которую не пробивалась ни одна звезда. Но Дана никогда не боялась ночей — напротив, это время больше других вызывало у нее доверие и спокойствие. Ведь именно ночью зарождается новая жизнь, во сне к человеку снисходит покой и исцеление от недугов, и даже самые легкие смерти происходят в это время. И не зря колдуны по ночам проводили ритуалы, отгоняющие неурожай и мор скота, а знахари при луне собирали самые сильные травы.

А сновидения? Это ли не чудо, сближающее с потусторонним миром самого простого человека, хоть малого, хоть старого? Через них можно узнать, о чем печалятся души умерших предков, чем разгневаны боги и что ждет потомков, а порой можно и договориться с высшими силами с помощью оберегов. А ночницы, которыми пугают маленьких детей, — быть может, вовсе и не чудовища, а одинокие горемычные существа, скиталицы, ищущие сострадания, а не гонения.