Книга Не подавай виду, страница 84 – Людмила Семенова

Лена сидела будто примерзнув к стулу, а Ян закончил разбираться с разноцветными кубиками и притих, будто понял, что между родителями происходит нечто скверное. Наконец Илья снова сел напротив жены и сказал:

— Теперь второй вариант: мы завершаем этот разговор и начинаем собирать себя по кускам. Идем к врачу, просим помощи, откровенно говорим с родителями, перестаем общаться с непонятными людьми, которые лучше знают как нам жить. Потом на пару недель втроем, без мобильной связи и интернета, уезжаем в Суоми, на озера: у нас там есть знакомые, которые сдадут дом на берегу. И клянусь тебе никогда не напоминать об этом и тем более не упрекать: я сознаю, что тоже виноват.

— Ты уверен, что все это чем-то поможет?

— Нет, Лена, я ни в чем не уверен, ничего не обещаю и не гарантирую. Но это все, что я могу тебе предложить, — или ты остаешься моей женой и матерью Яна, или мы больше друг для друга не существуем. И срок на размышление у тебя до завтрашнего утра, обратного пути не будет.

Он допил кофе, взял Яна на руки и ушел в комнату. Что Лена делала до наступления ночи, Илья не знал. Поиграв еще немного с сыном, помыв и переодев его ко сну, он позвонил родителям и лишь тогда заглянул в спальню к жене.

— Ты сегодня будешь спать с Яном или я?

— Давай я, ты же вчера им один занимался, — вяло ответила Лена. — Илья, можно тебе еще кое-что сказать?

Илья безмолвно сел рядом с ней на кровать, так, что их руки почти соприкоснулись, и выразительно на нее посмотрел.

— Ян тебе в самом деле так дорог?

— Да, Лена, и в немалой степени именно потому, что его родила ты. Мне не надо ни других женщин, ни детей от них. Ну что, ты мне веришь? Ты хоть немного успокоилась?

— Не знаю... Я понимаю, что все испортила, что принесла тебе много боли, но поверь: мне самой сейчас плохо. Мне приходится делать тяжелый выбор, и я очень рассчитывала на твою помощь. Надеюсь, что ты когда-нибудь меня простишь.

Она вопросительно посмотрела на мужа, и он сказал:

— Лена, я считаю, что простить человека, по-настоящему простить, без всяких побочных мотивов, можно только в одном случае — если он тебе больше не нужен. Это по сути и есть ознаменование, что чувства умерли, этакая вишенка на поминальном пироге. Вот и думай, хочешь ли ты такого, а я могу сказать одно: ты мне еще нужна.

Напоследок Илья уложил сына в кроватку и произнес:

— Спокойной ночи, Лена. Я буду ждать твоего решения.

Илья проснулся от громкого плача Яна и, протерев глаза, с ужасом увидел, что на часах уже больше десяти утра. По-видимому, из-за тяжелой ночи он в полудреме выключил будильник, который зазвонил к первому кормлению ребенка, и сразу опять провалился в сон. Радиоустройства у супругов не было: оба решили, что в маленькой квартире оно ни к чему, а Ян начинал плакать только когда был очень голоден или болел.

— Хорошо выспался, папаша хренов, — произнес Илья сквозь зубы, едва не ударив себя по лицу. Он бросился к сыну и увидел, что Лены в спальне нет, а ее постель аккуратно застелена.

«Нет, об этом потом будем думать» — тут же сказал себе Илья и подхватил Яна на руки. Лицо мальчика было уже малиновым от напряжения, глазки опухли, голос немного сел.

— Все, все, я здесь, я с тобой, — торопливо заговорил Илья, поглаживая пушистую голову ребенка. — Не надо плакать, мы сейчас будем умываться, завтракать, а потом обо всем подумаем...