Книга Не подавай виду, страница 67 – Людмила Семенова

На первых порах действительно пришлось нелегко: иногда мальчик спал почти всю ночь, а в другой раз плакал по нескольку часов. Илья всегда жалел Лену гораздо больше, чем себя: ему казалось, что на работе он отдыхает душой, а физический труд никогда его не отягощал. Поэтому вечером он без всяких пререканий занимался сыном, пока Лена готовила ужин, принимала душ, а то и просто дремала.

Вскоре Илья заметил, что Ян глядит на него прояснившимися голубыми глазками и будто подмигивает. Порой мальчик подолгу всматривался в отца, водя по его лицу пальчиком, а потом и дергал за волосы. Его сосредоточенный вид казался Илье невероятно забавным, и понемногу он научил Яна смеяться. Когда он дул мальчику на пушистую челку, тот расплывался в широкой беззубой улыбке.

Сначала Илья с удовольствием говорил об этом жене, но та лишь пожимала плечами:

— Тоже мне событие! Если бы он всего этого не делал, пришлось бы обращаться к врачу. Только со мной ему почему-то не так весело.

— С чего ты это взяла?

— Может, с того, что с ним я хожу как сонная муха и только дергаюсь, как бы он что-нибудь не проглотил? — огрызнулась Лена. — А еще с того, что у меня болит спина после скалолазания с коляской без лифта? Ты у нас такой умный, а об этом не мог подумать, когда искал квартиру!

— Коляску можно оставлять внизу, там достаточно места, — удивленно возразил Илья. — Многие здесь так делают, и до сих пор никто ничего не украл.

— Многие раньше и в поле рожали, только мне какое дело до многих? Вообще, Илья, когда не представляешь, о чем речь, лучше промолчать.

Илья не нашел слов, чтобы успокоить жену, к тому же Ян от их спора проснулся и начал хныкать, и он поспешил к сыну.

Поначалу он списывал настроение Лены на последствия родов, о которых немало прочел в специальных книгах. Но минуло уже около трех месяцев, а она оставалась то вялой, то взвинченной, и все чаще он слышал в ее голосе те же интонации, с какими она огрызалась на свою мать при их первой встрече.

В конце концов Илья решил посоветоваться с матерью — чаще всего он звонил ей во время прогулок, — и Майя, немного помолчав, вздохнула и промолвила:

— Илья, тебе остается только набраться терпения. Ты все верно делаешь, но твоя жена во многом права: ты никогда до конца не поймешь, что чувствует мать, особенно неопытная.

— Ну так поделись, вряд ли это что-то слишком страшное для моих ушей.

— Как бы тебе сказать... После родов первое время у женщины в утробе кровавая рана, и то же самое у нее на сердце, будто содрали с него всю защиту и бросили болеть и кровоточить от страха за свое дитя. И вот эта рана, в отличие от первой, никогда не заживает, до самой смерти. Когда я еще девчонкой была, в деревне по соседству с нами жила местная учительница. Она почему-то не вышла замуж и жили они вдвоем со старенькой матерью. Так вот когда эта женщина, сама уже немолодая, сильно задерживалась в школе, старушка непременно выходила из дома и спрашивала каждого встречного: вы мою девочку не видели? Я тогда посмеивалась, молоденькая дуреха, только потом осознала...

— Спасибо, мама, — тихо отозвался Илья. — Мне все-таки кажется, что я понял. Только я же пытаюсь достучаться до Лены, сказать, что я рядом, что на меня можно рассчитывать. А она будто и слушать не хочет, заворачивается в свои страдания как в пелену, лишь бы ее не трогали.