Книга Не подавай виду, страница 35 – Людмила Семенова

— Слушай, я знаю, что мерзко поступил, — вздохнул Илья. — Но мне тоже сейчас хреново, первый раз так хреново от самого себя...

— Это тебе прививка на будущее, — ответил отец уже гораздо мягче. — Вижу, что ты правду сказал, а то вообще бы с тобой не разговаривал. Давай-ка присядь.

Илья бездумно подчинился, и Петр промолвил, положив руку на его мягкий светловолосый затылок:

— Вот что, Илья: это все плохо, но не убивать же тебя теперь, а? Другого-то мы уж не сделаем, так что ты нам еще пригодишься. А если серьезно, никто не святой, со многими парнями такое случается, но потом они становятся прекрасными мужьями и отцами. И у вас с Ирой все получится. Только заруби на носу, что она никогда не должна об этом узнать, ни через десять лет, ни через двадцать, ни намеком, ни кивком. Просто вычеркни это из памяти, понятно?

— Нет, папа, — возразил Илья. — Свадьбу надо отменять, и я ей все скажу как есть.

— Ты что, рехнулся?! Отменять свадьбу он собрался! А позволь спросить, ради чего? Ради какой-то случайной девки ломать то, что строилось несколько лет?

— Да ничего не строилось, папа, я Ире только голову морочил все эти годы. Гадко, конечно, но лучше уж так, чем испортить обоим всю оставшуюся жизнь. Раньше я с ней хотя бы спать мог, а теперь и думать об этом тягостно.

— Ну надо же, спать ты с ней не сможешь, — усмехнулся Петр. — Все нормальные здоровые мужчины могут, а ты у нас особенный! Проще надо к этому относиться, Илья, и не дурить. Зато жена из нее выйдет толковая — скромная, смышленая, преданная...

— Вот от этой преданности мне и не по себе, — признался Илья. — Я иногда сам диву давался, почему она меня терпит. И главное, я не знаю, то ли это любовь такая самоотверженная, то ли ей просто нужно к кому-то прилепиться, а я удачно подвернулся.

Петр пристально посмотрел на сына и когда пауза затянулась, наконец промолвил:

— Не мне об этом судить. Она такая, как есть, как ее воспитали, и я не вправе обсуждать это с тобой. Речь сейчас о том, что ты собираешься с ней сделать. Конечно, не могу сказать, что мы считали Иру родной, но такого она уж точно не заслужила.

— А жить во вранье она, выходит, заслужила? — вызывающе спросил Илья. — Или ты предлагаешь это как-то по-другому назвать? Я ей только два раза соврал, и то чувствую себя так, будто дерьма наелся, а ты советуешь врать всю жизнь.

— Да пойми ты, правда — это очень больно, с ней надо уметь осторожно обращаться! А ты умеешь? Тем более сейчас, когда от головы все к другому месту отхлынуло! Подожди хоть немного, успокойся, прежде чем рубить с плеча. Ты же потом пожалеешь, дурак, а она может и не простить!

— Это больно, но жизнь ни у кого не закончится. И потом, о себе я могу подумать в конце концов?

Мужчина безнадежно махнул рукой, снова сел на диван и включил телевизор, давая понять сыну, что разговор совершенно его вымотал. Илья еще немного помедлил и с горьким предчувствием отправился на кухню.

Майя сидела у стола, как всегда безукоризненно прямая и невозмутимая, и чистила яблоки, которые в свете кухонной лампы отливали теплым золотом. Когда сын вошел, она на миг прервала работу, подняла глаза и окинула его быстрым оценивающим взглядом. Но почти сразу мать продолжила безмолвно водить острым лезвием, как древняя жрица.