Книга Не подавай виду, страница 27 – Людмила Семенова

— Все-таки добрый ты парень, Илья, — вдруг сказала Лена. — Другой бы не знаю что сказал! Но ты не обращай внимания, я просто отшила этого идиота, вот он и бесится до сих пор. Такая уж тут компания, за половину родители платят! А я сама учусь, у меня есть стипендия, хоть и крохи, и английский я знаю лучше всех в группе, но свысока почему-то смотрят на меня. И нормального парня тут просто не найти! Мне иногда кажется, что они на спор пытаются раскрутить меня на свидание: кому я скорее отдамся за ужин в ресторане и какую-нибудь побрякушку? А потом посмеяться и кинуть как дурочку с переулочка.

— О, я не добрый, я просто скрытный, — спокойно ответил Илья. — Но к тебе я действительно хорошо отношусь, Лена. И зря ты подстраиваешься под такую публику. А от этого парня вообще держись подальше, он явно занимается чем-то сомнительным. Лучше попробуй в семье отношения наладить, с племянниками пообщайся, бабушке доброе слово скажи — вдруг она тоже оттает.

Тут Лена от души рассмеялась:

— Ну нет, с бабкой это не пройдет! По-моему, она всегда была недовольна, что мать еще раз родила. В детстве она со мной кое-как ладила, а потом вообще с катушек сорвалась. Теперь у нас все разговоры сводятся только к моему аморальному образу жизни!

— Твоя мама говорила, будто ты по клубам после занятий пропадаешь, — заметил Илья.

— Клубы вообще-то разные бывают, не только для пьянок и секса в туалете. Есть и что-то вроде старого «Сайгона», и просто забавные места, где можно пообщаться с творческими людьми, живую музыку послушать, фильмы посмотреть, которые в широкий прокат не выходят. Когда еще это делать, если не в молодости? Я же не виновата, что другие слово «клуб» понимают только в меру своей испорченности!

— А что ты любила в детстве?

— Да много чего, танцевать любила, по улицам болтаться, новые наряды для Барби мастерить, из оберток, гирлянд, фольги, всяких пестрых обрывков. Однажды насмотрелась картинок в журналах и решила смастерить богемную дамочку — обрезала у куклы волосы, намазала ей лицо белым мелком, обмотала голову золотой тесемкой, воткнула пару перышек. Потом накрутила колье из проволоки и обернула ее в обрезок старой бабушкиной шали. У нее цвет такой красивый был, лиловый с черным. А в руку ей вставила кусок зубочистки, типа это сигарета с мундштуком.

— Авангард, значит? — улыбнулся Илья. — Так может быть, в этом и есть твое призвание?

— Ну уж точно мне это интереснее, чем юриспруденция, но учебу придется добить, а там видно будет. Вообще-то я актрисой мечтала стать: некоторое время подрабатывала натурщицей в «Мухе», позировала во всяких маскарадных нарядах и чувствовала себя прямо как на сцене.

— А я и не знал, что ты уже пробовала работать.

— Ну, это больше чтобы не скучать, но все-таки, — призналась Лена. — А ты сам давно работаешь?

— По-серьезному — с шестнадцати, а отцу уже лет в двенадцать помогал. Но у нас были непростые времена, требовалось подспорье.

— Ну что же, респект. А что у тебя в детстве еще было интересного?

— Я больше всего любил читать, хотя домашняя библиотека у нас была довольно скромная. Поэтому много ходил в районную, потом стал скачивать книги. А еще вместе с папой занимался коллекционированием нашего фольклора — легенды, поговорки, руны. Он говорил, что меня назвал в честь Элиаса Леннрота, собирателя финской культуры, который составил и записал текст эпоса «Калевала». Слышала, наверное?