Книга Ледяное сердце, страница 203 – Людмила Семенова

Неужели это связано с недавним убийством? Да не может быть, не станет нижний мир вступаться за никчемного человеческого мужика и жалкого домашнего духа, которому и так давно было пора на покой. Это вообще оказалось редкой удачей: Латиф до зарезу хотел проучить колдуна, но чары больше не пускали его на залив и в гостиницу и он мог выследить людей только в поселке и на станции. Ауру Цыплакова он хорошо запомнил, и наконец ему повезло: тот собрался в город. Правда, Латиф не ожидал, что Олег захватит с собой еще и домового, но старик вряд ли мог стать помехой. В Марокко ифрит раздобыл местную саблю со страшной рубящей силой и теперь решил ею воспользоваться.

Два олуха даже не успели ничего понять: Латиф не захотел тратить время на развлечения, зато послание писал с удовольствием, смакуя предстоящее отчаяние колдуна. Но похоже, опять недооценил выдержку парня — тот умудрился снять заклятие и теперь их нечем держать на крючке, кроме грубой силы. Остается надеяться, что властители это поймут…

Тем временем Иблис приподнял очки, показав кроваво-красные провалы на месте глаз. По его сухим впалым щекам потекли темные струйки и демоница, сидящая рядом, бросилась ловить их ртом и языком.

— Скажи, Абдуллатиф, — размеренно сказал старейшина, — я когда-нибудь был чересчур строг к тебе? Или, может быть, не ценил твоих заслуг?

— Нет, повелитель, — ответил Латиф, подавив дрожь в голосе.

— Совершенно верно! — улыбнулся старый демон. — Я знал, что ты один из лучших охотников нижнего мира, что ты привел к нам тысячи верных адептов и исправно спроваживал самые отменные души, богатые чувствами и воспоминаниями. Ты не только одарен, но и не обделен трудолюбием, именно поэтому…

Выдержав паузу, столь тяжелую для Латифа, Иблис наконец продолжил:

— Именно поэтому я закрывал глаза на то, что ты подъедал всякую заваль и гниль, которая по закону смерти тоже принадлежит нам. Да, мы не обеднеем, а работа у тебя тяжелая, и людской мир, где ты обречен блуждать, — не самое приятное место, и перспектива когда-нибудь умереть не радует. Да что там, в последнюю нашу встречу ты еще не был седым, значит, допекли они тебя! Не так ли, Абдуллатиф?

— Все так, повелитель.

— А разве я сказал хоть слово поперек, когда ты втюрился в человеческую самку? Другого за такое бы навечно заклеймили и не подали руки, как мусульмане — тому, кто сожрал дохлую свинью! Но я и это простил тебе за былые заслуги, хотя твоя звезда, Абдуллатиф, к той поре уже закатывалась…

На сей раз Латиф промолчал, и старейшина, довольно усмехнувшись, стал ритмично постукивать по столу длинными костлявыми пальцами с почерневшими когтями. От этого звука ифриту на миг показалось, что ему вколачивают гвозди в затылок. Тем временем демоница поднялась, сбросила накидку и оказалась обнаженной до пояса, в юбке, сплетенной из серебряных цепочек, колец и обручей. Грудь ифритки была испещрена затейливыми узорами, словно расшита алмазными нитями. Она уселась прямо на стол и провела серебряным когтем по лбу, переносице и губам Латифа, поиграла им вблизи его глаз.

— И вот таким красавицам ты предпочел эту плебейку? — вздохнул Иблис. — Ладно, трахнуть иногда для разнообразия, выпустить пар, сунуть в ее беззубый рот — это я готов понять, господа всегда трахали рабынь, а их супруги раздвигали ножки перед рабами. Но как ты мог с ней жить? У нее же грязь внутри! Она раз в месяц выпускает из себя кровавую слизь! Ты хоть понимал, как это скажется на твоей репутации?