Книга Ледяное сердце, страница 183 – Людмила Семенова

— А вы еще живете в простых домах, Халти?

— В больших, тех, что ближе к природе, живем — там и подружиться с людьми легче, и родичи наши в лесах и водоемах рядом. А в городе труднее, там и люди за свой очаг не держатся. Эти квартиры похожи на клетки, в которых они сами себе и пленники, и надсмотрщики. Выдумывают, как расставить мебель и разрисовать стены, и верят, что в этом состоит их свобода выбора. Мы, конечно, совсем их не бросаем, за каждым домом кто-то присматривает и договаривается с сердечными и боевыми жильцами, водит незримую дружбу. Но прежде-то домовые были для семьи почти родные, знали про все радости, горести и тайные грешки! Я думал, что Сату потом подастся на вольные хлеба, ей когда-то мечталось самой выбрать себе дом и быть не просто мужней женой, а главным духом-хранителем для семьи. Но Хейкки хочет остаться здесь — ясное дело, рядом с колдуном скорее ввяжешься в приключения, — а без него она никуда… Вот так бывает, Велхо: растишь всю жизнь девчонку-бунтарку, с характером как твердое дерево, а потом встречает она крепкого парня и смолой растекается.

Халти философски улыбнулся.

— Тебя это печалит?

— Да толку-то печалиться? Она его ребенка носит, это ли не счастье? Если парень славный и дочь не обижает, то отцу и желать больше нечего! Так уж мироздание распорядилось.

— Порой и нам не мешало бы на это положиться, — вздохнул Илья.

Предпоследний день года так и не принес долгожданного солнца. Краски оставались только на открытках, которые по традиции продавались в киосках, и даже витрины бутиков на Невском поблекли, будто стесняясь напускной парадности, которая вряд ли могла поднять горожанам настроение.

В родных стенах люди подбадривали себя как могли, но о будущем боялись говорить: гибель подстерегала в каждый миг, в обличье вьюги, тумана или обострившегося недуга. Следя за сводками происшествий, Илья порой ненавидел проклятую ведьму до потери пульса, но вынужден был держаться и говорить с духами Туонелы достойно, без лишнего пыла, который мог обесценить все доводы.

Поэтому же в гостинице все своевременно подготовили к новогодней ночи. Многим постояльцам впервые предстояло провести ее вне дома, и Антти с Ильей постарались обеспечить им уют и спокойствие. Лесовики срубили пышную ель — разумеется, при благодарственном заклинании Ильи к хозяину Тапио, — дали ей оттаять после лютого мороза, и теперь она возвышалась в обеденном зале для гостей, гордо раскинув голубоватые ветви. Также повсюду блестели гирлянды и рождественские венки, которые смастерили шустрые домовята.

Вечером Накки пришла к Илье и спросила:

— Слушай, Велхо, как ты думаешь завтрашний день провести?

— Да это уж как погода распорядится. Если метель не разыграется, можем погулять с тобой в городе — до центра в тумане гнать не обещаю, но чуть-чуть на народ поглядим. А что?

— Да тут такое дело: наш молодняк тоже хочет на прогулку, но им самим страшновато, — улыбнулась Накки, — надеются, что ты их с собой возьмешь.

— Ты про домовых? Да я не против, только без меня они бы куда легче добрались, — удивленно заметил Илья.

— Да кто бы спорил! Но робеют они, для них огромный город все равно что для тебя джунгли или песчаная пустыня. Домовые, к тому же почти дети, хоть и сами уже ребенка заделали!