Книга Ледяное сердце, страница 153 – Людмила Семенова

— И чем же все кончилось? — настороженно спросила Мила.

— А этого мы пока не знаем, — ответил Илья с сожалением. — Нам остается только верить, что конец будет счастливым для города, а не для королевы.

Немного помолчав, он погладил сына по золотистым волосам и сказал:

— Ян, мне чуть позже надо выйти к заливу — сегодня самая длинная ночь в году, и возможно, я узнаю какие-нибудь прогнозы. Ты не жди, укладывайся, и вы, ребята, отдохните, не портите здоровье из-за проблем мамы и папы.

— Хорошо, дядя Илья, будет сделано, — отозвалась чуть повеселевшая Мила. — Если у мамы опять голова разболится, уложу этого оболтуса сама.

— А можно мы сначала еще поиграем в какую-нибудь настолку, пап? — спросил Ян.

— Играйте на здоровье, только Никиту не бросайте, тоже научите, — сказал Илья и положил руку сыну на плечо. Мальчик больше не решился ничего сказать и лишь взглядом пожелал отцу удачи.

Ночь, к удивлению Ильи, выдалась почти бесснежной, зато черное небо было усеяно звездами и в воздухе парила полупрозрачная дымка, легкий занавес из льда и изморози. Лишь страшный холод напоминал о бедствии. Илья благодаря своей природе переносил его без особых тягот, но чувствовал, как больно он кусает за щеки, давит на затылок, хватает за горло. И обманчивое спокойствие ночи мертвых его тревожило, будто под слоем снега скрывалась затягивающая бездна.

Кави ободряюще ткнула его влажным носом в колени. Погладив фамильяра и привычно коснувшись амулета под курткой, Илья сложил заготовленный хворост, добавил сушеные травы, которые ему дал Антти. Он чиркнул спичкой, но пламя упорно не хотело разгораться. После нескольких бесплодных попыток пальцы дрогнули, спичка сломалась и Илья раздраженно бросил ее в кучу топлива.

Вдруг звездный свет померк на несколько секунд, или просто потемнело в глазах от перепада давления. Вдобавок дыхание сперло до боли, как будто он карабкался на высокую гору. Илья кое-как попытался прокашляться и вдохнуть, нащупал в кармане мешочек с целебной солью, которую ему давала Накки, но не успел его вытащить.

Кави вскочила на ноги и тихо рыкнула. Перед ними выросла тень, и когда Илья поднял взгляд, то едва не лишился сознания, — в двух шагах от него стоял Латиф Кахинни собственной персоной.

Он был в своей любимой черной куртке, джинсах и берцах, длинные угольные с проседью волосы удерживала такая же черная шерстяная повязка. Сейчас он казался Илье старше и бледней, чем на портрете в галерее, хотя по-прежнему выглядел красивым и полным сил мужчиной. Только эта красота, как у всех демонов, была какой-то чрезмерной, болезненной, граничащей с уродством.

Руки он скрестил на груди, так что Илья прекрасно видел узкие когти табачно-бежевого оттенка. Колдун знал, что именно они выдают истинный возраст демона, вопреки прочим иллюзиям: до первой сотни лет когти тонкие и белесые, подобно человеческим ногтям, а потом начинают уплотняться и темнеть. Впрочем, они до старости остаются крепкими и острыми как бритвы и никогда не подводят хозяев на охоте, если тем захочется позабавиться не только с энергией, но и с кровью.

Но Илья заметил и кое-что другое: кожа на руках ифрита была очень тонкой, сероватого оттенка, и глянцево поблескивала, подобно чешуе. Представив на мгновение, как эти жуткие руки касались нежной кожи Гелены, он невольно вздрогнул. Латиф же держался спокойно, и его темные глаза выражали только легкое любопытство.