Книга Немая улика, страница 72 – Цинь Мин

Следователь не собирался раскрывать свой замысел, а продолжал смотреть на мать ледяным взглядом. Только когда женщина совсем выбилась из сил и уже с трудом могла сидеть за столом, она все же подписала согласие на вскрытие и, утирая слезы, молча вышла из кабинета.

— Что ты творишь? – Я проводил взглядом мать девочки, которая спустилась вниз и вышла из участка. Мне стало ее жаль, поэтому я не мог сдержаться. – Она и так несчастна, всю оставшуюся жизнь проведет в одиночестве… Зачем ты так с ней?

— Сама виновата. – Он раскрыл папку с подробностями этого дела. – У нас есть все доказательства того, что мать принуждала ее к сексуальным связям с сельским старостой в обмен на деньги.

— Проституция? – Я опешил.

— Именно. У нас есть показания нескольких свидетелей. Они сообщают, что в прошлом году Танъюй спала со старостой. Девочка не хотела, но мать ее заставила. После каждого раза он давал им деньги или какие-то льготы.

Я выглянул в окно и увидел, как уходит мать девочки. Во мне не осталось никакого сочувствия к ней. Она так убивалась от горя перед нами, но в жизни была достаточно жестокой, чтобы заставить родную дочь торговать телом… Есть такие уроды, которых волнуют только деньги.

— Откуда эта информация? – спросил я. – Ей можно верить?

— Можно, – кивнул следователь. – Кто-то где-то подслушал, а кто-то узнал лично от подвыпившего старосты. В этой деревне красивых людей не так много, одна Танъюй была ничего. Многие ее недолюбливали – наверное, потому, что завидовали.

— Как бы то ни было, эта девчушка хлебнула горя. Теперь нужно узнать, как она умерла, – сказал я. – Я немедленно приступлю к вскрытию, а вы возьмите образцы крови у старосты. Возможно, мы найдем следы его ДНК у Танъюй под ногтями. Может, она подралась с ним перед смертью…

* * *

Я зашел в полуразрушенный морг, пропитанный вонью разложения, и с облегчением выдохнул. Мысленно подбодрив себя, стал надевать спецодежду.

Когда волосы Танъюй были сбриты, стала отчетливо видна травма головы. На бледной коже черепа в затылочной области находился синяк диаметром около десяти сантиметров.

— На голове подкожное кровотечение… – Дабао поправил очки.

Ничего не ответив, я взял скальпель и начал разрезать кожу головы, двигая инструментом вперед-назад.

— Подкожное кровотечение на темени должно быть вызвано ударом о какую-то крупную плоскость, – сказал я.

— Ударом о землю? – спросил Дабао.

— Нет, не о землю. Тело нашли на ухабистой гравийной дороге. Когда ты падаешь на такую поверхность, из-за трения сразу же разрываются кожные покровы, и направление удара совсем не важно. На коже головы трупа нет ссадин.

— Может, волосы предотвратили разрывы? – вмешалась сестрица Хун.

— Исключено, – ответил я. – Сколько бы волос на голове у тебя ни было, камни все равно повредят кожу. Думаю, она упала на гладкую поверхность.

— Она упала или ее ударили? – поинтересовался стоящий рядом начальник Хуан. – Что, если ее ударили чем-то гладким?

— Угу, – кивнул я, соглашаясь с предположениями начальника. – Падение – это замедление движения головы, удар – наоборот. Все просто: нужно найти травмы, вызванные противоударом.

Чтобы увидеть противоудар, необходимо вскрыть череп. Здесь же, в Данбэе, условия работы оставляли желать лучшего, даже электрических пил не было, только ручные. Кости черепа довольно крепкие, и нужно приложить достаточно усилий, чтобы распилить их ручной пилой. Мне сложно представить, как худая и хрупкая сестрица Хун справлялась с этим в одиночку столько лет.