Книга Метод чекиста, страница 76 – Валерий Шарапов

— Если есть зацепка, как абрека взять, я с тобой сам под пули полезу и грудью на пулемет! — донесся его голос в трубке аппарата правительственной связи. — Надоел этот Попугай хуже горькой редьки.

— Почему Попугай? — спросил я.

— Так это он в Грузии Снежный Барс. А во вспомогательной полиции ему немцы очень точный псевдоним прописали — Попугай. И к этому разноцветному пернатому слишком много у нас вопросов накопилось.

— У меня тоже, — кивнул я.

— Ну, тогда жду…

Ранним утром с Чкаловского аэродрома вылетел Ил-12. Транспортный самолет на двадцать семь мест был на этот раз забит до упора чекистами из центрального аппарата МГБ, самыми надежными, проверенными, теми, кого обычно принято кидать в пекло, чтобы потом удивляться, что они вышли из огня живыми и с победой.

С промежуточными посадками мы долетели до военного аэродрома под Тбилиси. В этих краях я не был ни разу, хотелось посмотреть древний город с кавказским колоритом, узкими улочками, старинными, изъеденными временем храмами. Но не получилось.

На аэродром подогнали автобусы. Нас загрузили в них. И отправились мы не в министерство, а в воинскую часть, где и разместились. Это было связано с повышенным режимом секретности. О нашем десанте были уведомлены только несколько человек в руководстве МГБ.

Следующим утром в расположение прикатила делегация на двух «Победах» — Лядов со своими помощниками. Мы тепло обнялись. Аж дыхание сперло от избытка чувств. Слишком многое мы вместе пережили.

Потом он сказал:

— Давай в машину. Все уже обговорено. Тбилиси я тебе потом покажу. Шашлык, хачапури.

Мы уселись в первую машину. Там же устроился майор Артеменко. За нами в колонну прицепились две грузовые машины с бойцами внутренних войск.

И отправились мы в неблизкий путь. Через горы, реки и долины, как в песне поется.

Восхитительные пейзажи — аж душа радовалась. Пасторальная идиллия. На склонах холмов чабаны в бурках пасут бесчисленные стада овец. На вершине приютились три коровы местной породы — жилистые, тощие и спортивные, иначе им бы никогда на отвесную скалу не подняться. Везде поля, сады, леса. И бушующие краски — ярко-голубое небо, яркая зелень, яркая синева водоемов. И яркое, уже прилично обжигающее южное солнышко.

Не хотелось верить, что эти прекрасные горы периодически трещат выстрелами и вскипают кровью.

— Шалят у нас. Шалят, — поведал Лядов с досадой.

— Битва за Кавказ не закончена, — усмехнулся Артеменко.

— Не закончена, — согласился полковник. — Вообще удивительные места. Красота. Гостеприимное добродушное население. Только спиной к нему нельзя поворачиваться. Нож может прилететь.

Добирались с остановками. Полюбоваться чудесными видами. И дальше. Никаких харчевен и шашлыков. Не та ситуация, чтобы маячить лишний раз на глазах у всех.

Отвезли нас не в город, а в горы. В учебную часть пограничников, где выделили отдельную казарму. Там разместились и мы, и полтора десятка бойцов внутренних войск.

Вечерочком, под хороший грузинский чай, мы стали думу думать.

Майор Артеменко изложил расклад. Всю информацию по связям горного Попугая, или как его — Барса.

— Значит, Мамука. Он, сукин сын, — с каким-то злорадством произнес Лядов. — В общем-то, не удивили. Гнилой он… А какие песни пел — аж заслушаешься.

— У вас же власти и органы хорошо подчистили, — сказал я. — Как он уцелел?