Книга Метод чекиста, страница 35 – Валерий Шарапов

Наконец мы выбрались на нужную горбатую улочку. Возник какого-то мелкохулиганского вида шкет и махнул нам рукой — важно так, подобным жестом регулировщики дают ход заждавшемуся на перекрестке автотранспорту.

Через арку мы прошли во двор двухэтажного дома. Асфальтом его не баловали, вместо него утоптанная земля. Зато в глубине возвышалась голубятня — прямо за сараем, к которому был приткнут полуразобранный мотоцикл. Еще там был стол для дворовых доминошников, но сейчас он пустовал. Сколько я таких московских дворов видел — и не сосчитать.

Там нас ждали трое. Один мелкий, с вытянутым лицом и злыми глазками парень в кожаной крутке по колено, явно с чужого плеча. Я его сразу узнал — видел эту морду хорька в документах. Жук — предводитель арбатской шайки. Именно он заходил к трем сестрам в поисках Жоры Стихоплета. И второго узнал — широкоплечий, с усами, угрюмым тупым взором, возрастом постарше. Фикса. Третий же — долговязый, нескладный, нахально лыбился, глядя на нас. Захотелось стереть эту улыбочку хорошим ударом. Но нельзя. Дипломатия. Четвертый — шкет-зазывала, остался на улице на стреме.

Что показательно, все были в униформе московской шушеры — это означало, что на тебе должен быть белый шарф, хоть под макинтош, хоть под телогрейку — неважно. И блатная кепочка-восьмиклинка с маленьким козырьком. Еще приветствуется лузгать семечки — чем и занимался лыбящийся долговязый, буравя нас взглядом.

Компашка была явно не из козырных бандитов, так, шантрапа, но по молодости и неопытности еще более опасная. Поэтому моя рука в кармане пальто крепко сжимала рукоятку браунинга.

— О, Жук! Какие люди и на свободе! — развел руки Дядя Степа, будто желая заключить воришку в объятия.

— А ты меня за руку не ловил, чтобы свободой попрекать, — буркнул Жужилев, хмуро глядя на оперативника.

Было видно, что это общение доставляет ему почти что физические мучения.

— Все впереди, Жучара! Все впереди… Ладно, нечего попусту лясы точить и воздух сотрясать. Говори, чего звал.

— Начальник, слышал небось, двоих наших покрошили, — выдавливая слова, начал Жук.

— Было дело.

— Совершенно беспредельно и по-подлому.

— Ну, у вас это не редкость.

— Да не было никогда такого! Чтобы так вот!.. Дрищ! Шина! Верные братишки. Добрые. И этот… — Жук трагически замолчал — глядишь, сейчас еще непрошеную слезу смахнет.

— Ну не телись. Давай, Тарас, излагай, за что вас Жорик так метко перестрелял.

— Знаешь, значит, — мрачно произнес Жук.

Дядя Степа только пожал плечами. Наугад бросил, проверил версию — и попал в точку. Потом кивнул:

— Сами наверняка виноваты.

— Мы?! — взвился Жук.

Посыпались градом обвиняющие и возмущенные слова. В общем, выяснилось следующее. Вечером Жук, Дрищ и Шина встретили на Арбатской площади внаглую запершегося туда Стихоплета с каким-то мелким и нахальным подельником. Те уже давно взяли привычку влезать на чужую территорию, резать кошельки или заниматься еще какими-то формами отъема денег населения — благо это население на Арбате всегда толпилось в изрядных количествах. Шайка Жука считала, что это непозволительная наглость. А за наглость положено отвечать.

Сперва была перепалка. Потом взаимные угрозы. Чаще робкий Стихоплет вдруг стал резким и дерзким. Тут Жук решил изобразить, что пошел на попятную: