Книга Левая рука ангела, страница 69 – Валерий Шарапов

— Где сейчас Хомяк?

— Так был – и нет. Исчез чуть больше года назад.

— Обратно в Одессу подался?

— Вряд ли. В Одессе такой знатный барыга проявился бы. А наша хевра там бывала по делам грешным, но о нем ничего не слышала…

С этой новостью Дядя Степа и прибыл ко мне.

— Химикаты, часики, – задумчиво произнес я. – Это ведь с Одессы. От Румына взято.

— Часики точно той самой модели, – кивнул Дядя Степа.

— И доктор – а не Дрожжин ли это беглый?

— Все начинает складываться, – объявил Дядя Степа и алчно потер руки. – А масть пошла, товарищ майор! Теперь надо расклад вовремя выкинуть.

— Доктор Дрожжин. По его поводу как раз завтра в Ленинград еду. Билет уже на руках.

— «Красная стрела»? – мечтательно спросил Дядя Степа.

— Она самая. И вагон СВ.

— Буржуй…

«Красная стрела» несется сквозь ночь, прямым своим полетом пронзая пространство от Москвы до Ленинграда. Ритм колес и покачивание вагона вгоняют в транс.

Две точки, между ними прямая, расстояние в семьсот километров. Но в миг, когда смотришь в окно, растворяясь в стуке колес на стыках рельс, кажется, что линия бесконечная, а время здесь превращается в вечность. Что ты навсегда завис в этом промежутке безвременья между городами, страстями, событиями. И полустанки, лесополосы будут проноситься бесконечно, и не будет им конца.

Выдергивают из этого транса и напоминают обычно о большом мире говорливые попутчики, но ехал я в СВ – по чину положено. Один в двухместном купе с плотными занавесками и ковровой дорожкой. Никто не беспокоил – только предупредительный проводник принес душистого чая с лимоном.

Потянуло в сон, и я стал обустраиваться… Но как потянуло, так и выбросило из сна. Спал, как всегда в поездах, я урывками. И возникало снова и снова это ощущение размеренности и неестественности бытия. Где транс, где явь? Как разобрать?

Но утро и объявление проводника о скором прибытии вернули все на свои места. Хмурое небо просветлело, и даже появилось солнце. Меня ждал город трех революций и окно в Европу – великолепный, помпезный и героический Ленинград.

Поезд прибывал на Московский вокзал. Встречали на перроне меня товарищи из особого отдела Ленинградского военного округа. Майор и лейтенант – оба в военной форме с пехотными эмблемами.

— Сначала в гостиницу. А потом на службу, – озвучил распорядок дня майор.

— С вами просто невозможно спорить, – улыбнулся я.

Мне выделили люкс в гостинице Ленинградского военного округа. Там царили порядок, размеренность. Ковры, буфет с посудой и спальная с широкой кроватью. Жить можно.

Затем мы отправились в Управление контрразведки МГБ по ЛВО, расположенное на Литейном проспекте.

Там меня уже ждал отдельный кабинет с сейфом, набитым секретными документами. И внутренняя опись по секретке, где мне пришлось за эти документы расписаться.

Шифротелеграмма от имени заместителя министра госбезопасности сделала свое дело. Особисты добросовестно подобрали мне материалы, связанные с Дрожжиным и его деятельностью. И вот тут меня ждали интересные открытия.

Капитан медицинской службы Дрожжин служил по линии врачевания измученных и больных душ в окружном госпитале. Служил исправно, претензий к нему не было. Сослуживцами характеризовался как добросовестный сотрудник. Но скрытный, в конфликтных ситуациях отличался просто ослиным упрямством. Вел замкнутый образ жизни. Имел одно время близкие отношения с медсестрой терапевтического отделения, но быстро разошлись, как в море два тунца.