Книга Левая рука ангела, страница 41 – Валерий Шарапов

Она принялась меня истязать с искусством опытного китайского палача, для которого пытки – это древнее и почетное искусство. Предъявляла опять какие-то претензии. Вытягивала из меня жилы какими-то несусветными вопросами о моей личной жизни и ее полной безысходности.

— Так и не нашел себе никого? – требовательно и скорбно осведомилась она.

— Нашел! – воскликнул я.

— Врешь, – с вызовом произнесла она.

— С чего это?

— Потому что врешь… Да оно и к лучшему.

— Это еще почему? Ревнуешь.

— Я? К тебе? Чуть не загубившему мою жизнь? Ты там совсем помешался!

— Еще нет. Но так получилось, что именно сейчас вокруг меня полно помешанных, – хмыкнул я.

«А также маньяков, расчленителей, шпионов. Полный набор», – захотелось мне добавить.

— Просто с тобой ни одна женщина жить не будет. Приличная женщина, я имею в виду, – тут же поправилась она.

— Обидеть хочешь.

— Какие обиды? Это же факт. Ты женат на своей работе. Тебе больше никто не нужен. А попрут с нее – и что будешь делать? Кто ты будешь? С кем ты будешь? И вообще будешь ли?

— Буду. Тебе назло, заноза, – выдал я, раздражаясь.

— Опять хамишь. Что ж, для тебя это органично. Я все понимаю. И я тебя прощаю. Кто же тебя еще кроме меня простит? – величественно, как королева, произнесла она и повесила трубку.

Ну что, до следующего звонка. Где-нибудь неделю может и выдержать, чтобы не донимать меня.

Совсем какое-то смурное мое настроение рухнуло еще ниже.

Все же умеют женщины, особенно некогда близкие и считающие себя обиженными, обделенными, обойденными, выводить мужчин из себя. Чуют они болезненную точку и при случае всегда воткнут в нее иголку, а то и спицу.

Хотя резон в ее словах есть. Ведь и правда, мы, чекисты, – не столько герои и пламенные борцы, хотя всякое бывает. Мы муравьи, служебные особи, нацеленные на тайную войну. Дело не в том, что это нам нравится. Дело в том, что иначе мы не можем. Когда нас выкидывают из дела, мы долго не живем…

Ладно. Все чувства побоку. У меня работа. У меня враги народа и шпионы. И у меня служебный долг, который куда сильнее и личных переживаний со страданиями, и даже самой смерти.

Итак, у нас в деле два реальных фигуранта. Сумасшедший Богомолов и добрый доктор по душевным болезням Дрожжин. И никого из них не спросишь, не прижмешь к стенке. Потому что они исчезли. Оба.

Где же вы бродите, родимые? Живы ли, здоровы, как ваше настроение и аппетит? И как, дьявол раздери, мне вас найти?!

Я хлопнул ладонью по фотографии Дрожжина. Кто ты? Поводырь пары своих пациентов, власть над больными душами которых захватил? Сам ведомый, упавший в пучину безумия? Или просто жертва? И где ты сейчас?

На столе опять зазвонил городской телефон. Неужели опять Анна? Что ей неймется все?!

Но это была не Анна. В трубке послышался голос психолога, казавшийся отдаленным. В трубке скрипело. Так уж повелось, что междугородняя связь у нас куда лучше внутригородской. Чудеса современной техники.

— Чего тебе не спится? – осведомился я.

— В восемь часов вечера? – недоуменно спросил Заботкин.

— Дождь, шуршание листвы. Самое то, чтобы выпить у камина бокал доброго вина и провалиться в мягкий сон.

— Оп-па. А ты романтик, – с уважением отозвался психолог.

— Нет. Я скептик и брюзга.

— Пропал мой сон. Надолго… Я тут кое-что прикинул. И такая удручающая картинка получается.