Книга Левая рука ангела, страница 3 – Валерий Шарапов

— Пока что мир с интересом смотрит на меня. С хищническим.

— О, как мрачно. Я же говорю – психогенная депрессия. – Заботкин с видимым удовольствием опрокинул рюмашечку и тут же, поставив ее на стол, пододвинул ко мне ближе. – Ну ты наливай, чего мнешься, как неродной?

Я уже понял, что одной бутылкой не обойдешься. С моим приятелем всегда так. Правда, догоняться придется коньячком похуже. Завалялась у меня бутылочка армянского трехзвездочника.

С Заботкиным в первый раз я столкнулся еще во время службы на Украине. Он преподавал в университете и вышел на нас с программой психологической реабилитации жертв террора бандеровцев, а также по работе с самими бандеровцами. Тогда нам было не до психологических реабилитаций – время суровое, переживания и всякие тонкие душевные моменты воспринимались как блажь, а если кто руки на себя наложит – так туда ему и дорога. Борьба с внутренним и внешним врагом, восстановление народного хозяйства не терпели нытиков и слабаков. Но хотя и не срослось такое обширное взаимодействие по службе, у нас тогда сложились вполне приятельские отношения. Заботкин был умен, весел, легок в общении. И всегда был готов прийти на помощь и дать ценный совет. Действительно ценный – пару раз его психологические трюки, к моему удивлению, сильно помогли в разоблачении агентуры бандподполья и в работе с задержанными бандитами.

Через год после перевода в Москву я неожиданно вновь столкнулся с ним. Он заматерел, защитил кандидатскую диссертацию и трудился в столичной лаборатории практической психологии – есть такая хитрая организация под покровительством МГБ и частично Министерства обороны. Пришлось ей поработать и на ядерный проект, когда возникла необходимость в подборе психически устойчивых людей, готовых в любой ситуации сбросить ядерную бомбу и одним движением руки убить десятки тысяч человек.

Я все же заставил себя опрокинуть рюмку. Ну, не люблю я спиртное. Оно размывает концентрацию внимания, и тогда тебя легко застать врасплох. С партизанских времен у меня дикий страх, что застанут врасплох – когда даже не успеешь подорвать специально приготовленную на такой случай гранату. И тогда ад на Земле – пытки в застенках гестапо или в схронах бандеровцев.

— А чего ты обо мне так внезапно вспомнил? – спросил я с подозрением. – Больше не с кем выходной провести?

Действительно, Заботкин завалился воскресным утром неожиданно и, как всегда, бесцеремонно, без приглашения. В таких случаях на все упреки, что у людей в выходной могут быть свои дела, он, наивно хлопая глазами, отвечал: ну тогда просто выставь меня за дверь, я же с пониманием. Вот такие у нас экспериментальные психологи. Однажды я его действительно выставил за дверь. Он воспринял это как должное и через неделю заявился вновь, уже поздним вечером.

— Радость человеческого общения, Ваня, – беззаботно отозвался он.

Да черта с два. Поскольку он был с закуской, но без бутылки, следовал вывод – намеревался опустошить мои запасы. Ведь знал наверняка, что эти запасы у меня образовались. Откуда? Кстати, эту самую бутылку «Вардзии» мне вручил начальник после реализации дела по террористической группе.

Забарабанил дождь, припустивший с новой силой и размывающий очертания домов, редких прохожих. Вот такое воскресенье.