Книга Измена. Ты меня никогда не любил, страница 18 – Даша Черничная

— Три гребаных года у тебя был карт-бланш на безудержный, необузданный, дикий секс со мной. Любой вид секса, если точнее. В любом месте, в любой позе, с любыми игрушками, — Рома шумно тянет воздух, а я зажигаю спичку и подношу ее к коктейлю Молотова. — А теперь, когда передо мной целый мир охренительных свободных мужиков, ты предлагаешь помочь тебе спустить?

Облизываюсь и прикусываю губу:

— Знаешь что, Ром? Пошел ты! Возвращайся к своим силиконовым подстилкам, пусть они помогают с твоими гудящими яйцами. А я вернусь к тому, кто наверняка оценит меня. Меня и белье, которое надето на мне сегодня.

Бум! И в живых не остается никого.

Подмигиваю мужу, у которого сейчас такое офигевшее выражение лица, что на миг я даже пугаюсь. Махнув головой, оставляю его со спущенными штанами в женском туалете и ухожу.

Аделия

Вываливаюсь из туалета и натыкаюсь на внимательный взгляд голубых глаз.

Никита.

Твою мать.

Я всклочена, из ноздрей разве что дым не валит. Дышу надрывно. Волосы растрепаны, губы искусаны. Краем глаза, пока за мной закрывается дверь, вижу, что Рома поправляет брюки. С силой сцепляю зубы и набираюсь сил.

Господи, стыдно-то как…

Поднимаю взгляд на Никиту, стараюсь нацепить на лицо бесстрастное выражение, потому что, как бы стыдно мне ни было, перед боссом я оправдываться не собираюсь. Это только моя жизнь, и она никого не касается.

Никита стоит, привалившись к стене. Мамочки… это ж как долго он тут находится и что слышал? Щеки заливаются краской от стыда. Дышу, хотя внутри душа дрожит, как лепесток на ветру. Я жду осуждения в глазах мужчины, но вижу только усталость.

Мне кажется, что он попытается устроить мне допрос, но Никита просто тихо спрашивает:

— Хочешь уйти?

Сглатываю. Ужасно хочется разреветься.

— Очень, — отвечаю хрипло.

Никита кивает и отлипает от стены:

— Я попросил завернуть наш обед с собой. Готова?

Сил на ответ не остается, поэтому я просто киваю.

Остаток рабочего дня проходит спокойно. Я ожидаю, что Никита начнет меня гонять или будет осуждать, высмеивать, но его поведение абсолютно такое же, как и раньше. Он учтив, не переходит установленных границ.

В семь вечера Никита выходит из кабинета. На нем уже надета куртка, он явно собрался домой.

— Тебя подбросить? — спрашивает меня.

Оборачиваюсь, рассматривая пургу за окном. Начало весны, а метет так, будто природа запуталась в том, что вообще происходит.

Как и я.

Перспектива тащиться на общественном транспорте в такую непогоду удручающая. Но я чувствую, что не готова сейчас к близкому контакту с Никитой. Мне нужна граница или железобетонная стена, через которую не прорвется ни один мужчина.

— Нет, спасибо. Мне нужно закончить анализ, — улыбаюсь натянуто.

— Долго не задерживайся, — улыбается он такой же вымученной улыбкой, как и я. — До завтра.

Никита уходит, а я выдыхаю. Нет, все же мне определенно нужно пространство и время, чтобы понять, что происходит со мной. Работу доделываю быстро. По сути, там нет ничего срочного, и Никита прекрасно это знает, но, видимо, ему хватает тактичности не лезть туда, куда его не пускают.

Через полчаса одеваюсь и выхожу на улицу. Поднимаю голову к небу, подставляя лицо под колючую пургу. Вот это день сегодня был. Надо бы поговорить с Димой и сказать, что я по возможности хотела бы избежать наших с Ромой встреч.