Книга Бывшие. Я тебя отпускаю, страница 44 – Даша Черничная

— Вот и иди, — Никита кивает на дверь. — Хотя нет. Подожди. Как там Женька?

Уже неделю я приезжаю к нему в больницу как к себе на работу — сутки через сутки. Почему? Больше некому. Но это не основная причина. По большей степени я это делаю, потому что вина давит на меня слишком сильно.

Я катаюсь сюда на электричках, благо ехать недалеко, каких-то полчаса. Встаю рано утром и приезжаю на первой электричке, а потом обратно в город, на работу. Степан пока держится на расстоянии.

Да и я, честно говоря, от всех этих качелей вымоталась.

— Жека с Валей в деревне. Вашу тетку выписали, и теперь Валя зашивается, потому что за ней нужен уход.

— Не вовремя, блять, все это, — Никита отводит голову в сторону.

— Когда тебя выписывают? — спрашиваю я.

— Через три дня.

— Я заберу Женю, и мы приедем за тобой.

— Нет, — тут же протестует. — Я попрошу друга, он доставит меня домой.

— Тогда я навещу твою тетку в деревне и привезу девочку.

— Я попрошу Валентину. — Упертый придурок.

— Она не оставит вашу тетку. Прекрати, Фадеев. Я могу и хочу помочь. Съезжу за Женькой, она побудет с нами. Потом приедешь ты, и мне уже не придется кататься сюда.

— Инга, ты могла бы и не кататься, тебя никто не просил.

Взъерошиваю волосы и тяжело вздыхаю.

— Выруби свой пубертат, Никита, — шиплю сквозь зубы. — Тебе нужна помощь. В том числе с дочерью. Подумай о ней.

— Полагаешь, я не думаю о ней? — вспыхивает.

— Полагаю, ты ненавидишь меня сильнее, чем осознаешь реальный масштаб проблемы. Никита, тебе нужна помощь. Как ты собираешься функционировать с перемотанной башкой и ногой в гипсе? Да на тебе места живого нет! Тебе даже дышать больно. Женю нужно водить в сад, в художку, в конце концов, надо закупать продукты, стирать, выносить мусор!

— Для всего этого есть доставка и люди, которым можно заплатить! — Вот упертый баран! — А Женька… месяц не походит в сад и в художку. Ничего страшного.

Качаю головой:

— Я сейчас уйду, а ты подумай обо всем. За тобой нужен уход. Элементарно нужно обрабатывать швы. Кто это будет делать? И ты не можешь закрыться с Женькой на целый месяц в квартире. Это ненормально, — и заканчиваю как можно мягче: — Я хочу помочь, Никита.

Он тяжело вздыхает и смотрит на меня устало:

— Инга, думаешь я не понимаю, что ты права? Во всем, блин права. А я чувствую себя полнейшим придурком, но не могу я так… Ты ухаживаешь за мной, хотя должна ненавидеть за все что я сделал с тобой. И я, черт возьми, вообще не понимаю, откуда в тебе это сострадание ко мне?

Сажусь на стул перед ним и придвигаюсь ближе:

— Считай, что я это делаю ради твоей дочери. Чтобы ты как можно скорее поправился и был рядом с ней. В нормальном и полностью функционирующем состоянии.

— Хорошо, Разина, — говорит устало.

Я поднимаюсь со стула и ухожу, в дверях Никита окликает меня:

— Инга, спасибо тебе. За все.

Киваю и ухожу. В электричке обратно в город едва не засыпаю. Весь день кручусь как белка в колесе. Открытие выставки уже через четыре дня. Финишная прямая.

Степан периодически отсвечивает на горизонте, но я делаю все, что в моих силах, чтобы не оставаться с ним наедине. Разговариваю с Ромой. На фоне новости о том, что Аделия беременна, он стал мягче, оттаял и больше не материт меня при каждом разговоре. Деля еще в больнице, но это скорее загон Волкова. Она чувствует себя прекрасно, что не может меня не радовать.