Книга Бывшие. Я тебя отпускаю, страница 2 – Даша Черничная

А ведь у меня и правда никого кроме Никиты и не было. Так вот почему он перестал общаться со мной? Потому что поверил во все это? Внутренности скручивает плотным жгутом боли. Кое-как я выпрямляюсь и собираю остатки гордости:

— Ты же умный парень, Никита. Один из самых умных людей, которых я знаю. Скажи, неужели веришь в эту чушь?

— Я видел фотографии! — срывается на меня.

— Ты видел фейк! — кричу в ответ.

— Все это неважно, — взъерошивает он волосы. — Этот ребенок не мой. Я тебе не верю. Решай свои проблемы сама. Точка.

Окидывает меня напоследок усталым взглядом, разворачивается и идет прочь.

— Возможно, прямо сейчас ты делаешь самую большую ошибку в своей жизни, — произношу ему вслед.

Никита замирает, смотрит вполоборота и снова уничтожает меня:

— Ошибку сделаешь ты. Если оставишь этого ребенка.

Он уходит, оставляя меня в одиночестве. Мне нет пути домой: отец никогда не простит «нагулянного» ребенка, хотя он и не является таковым, ведь я любила Никиту. К тому же нерожденный малыш не нужен собственному отцу.

Интуитивно кладу ладони на живот, пытаясь защитить свою кроху.

Есть только один человек, который может помочь. Выхожу из общежития. Как добираюсь до нужного дома, не помню, все за пеленой тумана.

Нажимаю на дверной звонок.

— Ингуля?

Прохожу в квартиру, в коридоре стекаю по стеночке.

— Я беременна, бабуль, — реву белугой.

Матильда Адамовна окидывает меня придирчивым взглядом.

— Что с его отцом? — спрашивает строго.

— Мы не нужны ему.

— Хм-м, — поправляет на носу круглые очки. — А с твоим?

Поднимаю заплаканные глаза:

— Ты же знаешь, он никогда не простит мне этого.

— Не прости-и-ит, — кивает, соглашаясь, и тяжело вздыхает.

Помоги, бабушка, пожалуйста, помоги.

— Что мне делать, ба? — голос срывается.

Матильда Адамовна поправляет большим пальцем мундштук, затягивается, а после выдыхает сигаретный дым в сторону:

— Что делать, что делать? Чай идем пить, горе луковое.

Инга

Тринадцать лет спустя

— Мишенька, у тебя тень падает на яблоко и справа, и слева. Так в обычной жизни не бывает, — стараюсь говорить мягко.

— Но так же красивее? — наивно спрашивает мальчик.

— Это бесспорно. — «Я художник — я так вижу» тут не прокатит.

В школе мы должны научить детей делать правильно. Неправильно они и сами научатся.

— Добавь вот тут больше красного, чтобы картина выглядела более естественно.

Тяжелый вздох, и малыш принимается замазывать тень. Ну прости, Мишань, я понимаю, как иногда хочется «пошалить», но я учитель, и моя обязанность сказать тебе, что так неправильно.

Оставляю небольшую группу детей и дальше заниматься своими рисунками и сажусь за стол. Рассматриваю домашнее задание ребят. Внимание привлекает рисунок Жени. Девочке пять лет, у нее явный талант, но ее рисунки очень странные.

На каждом из них всегда присутствует черное пятно. Просто черный круг. Этот черный круг — «мама». Я не знаю, есть ли у девочки мать. Ее всегда приводит и забирает тетя. Однажды приходил отец, но я не видела его, в тот день занятие проводила моя начальница, Лариса Андреевна.

Урок заканчивается, и я прошу тетю Жени отойти в сторонку:

— Простите, пожалуйста, хотелось бы поговорить с кем-то из родителей Женечки и обсудить ее рисунки, — стараюсь говорить мягче.

— А что с ними не так? — женщина сразу включает режим «тревога».