Книга Развод. Тот, кто меня предал, страница 30 – Даша Черничная

— Простите, — его брови соединяются в хмурое выражение лица, — не подумайте, мне не жалко для вас воды, но вам нельзя много.

Он садится на стул и нажимает на кнопку на стене.

— Кто вы? — Мой голос или нет?

Я хриплю, как старый граммофон, кажется, что кто-то налил кипятка мне в глотку.

— Мы с вами незнакомы, — объясняет он, — меня зовут Олег, я случайно оказался на месте аварии.

— Вы пострадали? — спрашиваю с тревогой, ведь пятна крови на его рубашке говорят сами за себя.

— Что? — Олег наклоняет голову, не понимает ничего.

— Ваша рубашка, — указываю на его грудь глазами, — она вся в крови.

Олег громко сглатывает, два раза моргает и опускает голову. Запускает в волосы руки и сжимает их, как мне кажется, чересчур сильно. Затем резко выдыхает и поднимает растерянный взгляд:

— Это ваша кровь, Рита.

Я замираю.

Как стоп-кадр моей жизни. Я, лежащая на кровати под белой простыней, с торчащими отовсюду трубками, закатанными в гипс ногой и рукой. И чужой мужчина, взгляд которого кричит от бессилия.

В это время в палату входит доктор. Женщина в возрасте, в белом медицинском костюме, с шапочкой на голове.

— Здравствуйте, Маргарита, — говорит мягким голосом, — я Анна Ильинична, ваш лечащий врач. Вы помните, что произошло?

— Нет, — отвечаю ей и хмурюсь.

— Что последнее вы помните? — с участием спрашивает она и что-то помечает в своих документах.

Я задумываюсь, напрягаю мозг, ищу нить, за которую можно будет зацепиться.

— Помню, как сидела в кафе со своим знакомым, а дальше… дальше мы разошлись.

— Это все? — уточняет она, и я киваю.

Подсознательно, где-то очень-очень глубоко внутри, я знаю, что все это значит. Но на самом деле я хочу, чтобы она молчала. Чтобы все они замолчали.

Ощущения, как будто боишься произнести вслух самые страшные мысли, чтобы не накликать беды.

— Вас сбил автомобиль, Маргарита, — она говорит мягко. Жалеет меня.

Глаза по-матерински окутывают теплотой, лаской. Но у Анны Ильиничны много дел, много таких же, как я. А сколько их еще будет? Ей надо торопиться.

— А это кто? — спрашиваю у нее так, будто чужака нет в одной комнате вместе с нами.

— Это Олег Евгеньевич. Он оказывал вам первую помощь до приезда скорой, а после ехал за машиной и позаботился о вас здесь, оплатил индивидуальную палату, был рядом, ждал, когда вы очнетесь…

— Прекратите, — зло перебивает ее Олег. — Сейчас не до этого, есть дела поважнее.

— Что со мной? — спрашиваю глухо, безжизненно.

— У вас перелом голени и руки, множественные ссадины и ушибы мягких тканей. Сотрясение мозга, — отвечает доктор.

Сухой список бла-бла-бла, все не то. Мне безразлична эта информация.

— Мой ребенок?.. — вопрос звучит едва слышно, безэмоционально.

— Мне жаль, Маргарита, но плод не удалось спасти.

Плод. Никакой это не плод. Это ребенок. С уже сформированными ручками, ножками.

— Я должна была идти на скрининг, — бормочу в потолок и снова считаю квадраты. Один, два, три… — Вы не знаете, это мальчик или девочка?

Первый ряд, второй, третий. Всего пятнадцать. Должно быть пятнадцать.

— Простите, Рита, мне это неизвестно, — отвечает глухо и поджимает губы.

— Неизвестно, — эхом резонирую я. — А я распашонок бежевых накупила, потому что не знала, кто будет. Теперь уже и не узнаю. И вправду говорят — плохая примета.