Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 91 – Даша Черничная

— В этой частной школе есть секция борьбы. Тренер вроде хороший. По крайней мере, отзываются о нем положительно.

— Можно попробовать, — отвечает Леша.

— Тогда в новом году займемся, — улыбается Макс.

Когда дети убегают на улицу, а мы остаемся с Максом наедине, я спрашиваю у него:

— Ты ведь уже подготовил все документы?

Максим придвигается ближе и сажает меня к себе на колени, заставляя обхватить рукой его за шею.

— Нет, Уль, — отвечает серьезно. — Я бы не стал этого делать, не посоветовавшись с тобой и мальчиками. Я просто разузнал, что могу вам предложить.

Верю ему. Верю безоговорочно.

— А как же моя работа?

— Ты очень хочешь остаться в своей школе?

— Нет. Вообще нет, — отвечаю решительно.

— Тогда сделаем так, как захочешь ты, — ведет носом по моей ключице. — Можем найти место в частной школе. Можем в любой другой. Также я думаю, у отца найдется место в министерстве для тебя. А нет, так сиди дома, если не хочешь работать, я вас полностью обеспечу.

— Все предугадал? — не могу сдержать улыбки.

— Я просто хочу, чтобы всем было комфортно, — смотрит мне в глаза.

Мальчишек получается загнать в дом до боя курантов.

— С Новым годом! — кричим и чокаемся бокалами.

Обнимаем друг друга, говорим искренние пожелания, и наверняка внутри каждый надеется на лучшее.

После полуночи мальчики очень быстро уснули. Вымотались за день, тем более столько времени провели на свежем воздухе.

Мы с Максимом убрали со стола, и я подошла к раковине, чтобы перемыть посуду, но даже воду открыть не успела, как оказалась на руках у Максима.

Решительным шагом он проходит в спальню и кладет меня на кровать. Не дает сказать ни слова, сразу же целует.

Очень нетерпеливо, несдержанно. Так, будто полон жажды, которую долгое время не может утолить.

Раздевает меня быстро, не давая опомниться и вдохнуть кислород, накрывает губы. Я тут же отвечаю на поцелуй, лащусь к нему сама, неуклюже стягиваю с него свитер, прохожусь пальцами по широкой груди.

Голова кружится, в душе калейдоскоп чувств и эмоций. Каждое прикосновение обжигает.

Стараемся не шуметь, хотя очень хочется отдаться ощущениям и отпустить себя.

Максим шепчет слова о любви и, отдаваясь безумию, накрывает меня собой. Мне жарко, мне горячо, мне нечем дышать.

Мне так хорошо, как не было уже очень давно.

Засыпаем мы, так и не сумев подняться. Максим просто укладывает меня к себе на грудь и укрывает нас одеялом.

Год спустя

Ульяна

Кряхтя, поднимаюсь с дивана, чтобы подойти к Максиму, который собирает чемодан.

— Положи еще вот эту косметичку. Чуть не забыла ее.

— Да, конечно, — Макс забирает у меня косметичку и укладывает в сумку. — Ты как вообще? — подходит ближе, обхватывает меня за то, что раньше было талией.

— Чувствую, что встречу Новый год в кроватке, сладко посапывая, — хихикаю.

— И посапывай себе на здоровье, — оставляет поцелуй на губах и кладет руку на живот.

Дочка тут же выдает приветственный толчок, и я пищу.

— Будет маленькой бандиткой, — смеюсь тихонько, а Макс поглаживает то место, где только что толкалась дочь.

— Может, ну его, Уль? Останемся дома? Восьмой месяц, как-никак, — произносит тревожно.

До родов еще месяц, но я уже еле хожу. Рожать в двадцать и рожать в тридцать пять — это огромная разница.

Я сплю буквально на ходу. Вечно обо всем забываю, без конца катаюсь на эмоциональных качелях.