Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 48 – Даша Черничная

— Знаете, где их документы? — спрашивает фельдшер.

— Сейчас.

Лезу в покореженную машину, забираю с заднего сиденья сумки и ноутбук, открываю молнию. Свидетельство о рождении Леши нахожу в большой папке. В сумке Ули — паспорт.

— Вы родственник? — спрашивает врач.

— Да! — решительно выдаем мы с Глебом, я даже оборачиваюсь на него.

Сын бледный, испуганный.

— Мы везем их в Первую больницу, можете ехать за нами, — сообщает врач, забирает документы и закрывает дверь.

За это время успевает прибыть полиция. Я даю им свои координаты и объясняю, что остаться на месте происшествия некому.

Мы с сыном торопимся в тачку, чтобы успеть за скорой.

— Пап, я их вещи из багажника к нам переложил, — сообщает Глеб.

Перевожу удивленный взгляд на него.

— Вот это да. А я и не подумал. Молодец, сынок, — кладу руку ему на плечо.

От скорой не отстаю, нарушаю правила дорожного движения, но до этого сейчас мне нет никакого дела.

Мне дико страшно за Улю и ее сына. Больше всего пугает то, что они так и не пришли в сознание.

По дороге связываюсь со знакомым из министерства здравоохранения, коротко описываю ситуацию.

— Макс, все нормально будет. Первая больница хорошая. Ее недавно оснастили новым оборудованием. Я сейчас позвоню главврачу, расскажу, что произошло. Не беспокойся, спасут твою знакомую и ее сына.

На подъезде к городу я слышу незнакомый сигнал телефона.

Глеб оборачивается назад и достает с заднего сиденья сумку Ульяны.

— Пап, это телефон Ульяны Романовны звонит.

— Давай сюда, — протягиваю руку.

На дисплее высвечивается имя: Настя.

Я знаю только одну Настю в окружении Ули. Нажимаю на кнопку и принимаю вызов.

— Смирнова? — спрашиваю вместо приветствия.

На том конце заминка.

— Это кто? — спрашивает знакомый голос.

— Никонов.

— Э-э… я ничего не понимаю.Что делает у тебя телефон Ульяны? — спрашивает нервно.

Быстро пересказываю, что произошло, и называю больницу, куда везут Лешу и Ульяну.

— Буду через десять минут! — выкрикивает Настя.

Слышно, что она очень испугалась за подругу. Думаю, будет лучше, если она приедет, вдруг Настя знает что-нибудь важное, что пригодится врачам. Возможно, про аллергию или что-то в этом роде.

У въезда в больницу мы с машиной скорой разделяемся, так как нас не пускают даже за ворота.

Бросаю тачку криво посреди тротуара, и за руку с Глебом мы летим в приемный покой.

Здесь нам говорят, что обоих увезли на обследование. И у Лешки, и Ульяны подозрение на ЧМТ. Показывают, где можно подождать.

Снова бежим с Глебом под неодобрительными взгляды медперсонала.

— Куда! — кричит медсестра, когда мы вступаем на запретную территорию. — Не видишь, написано: «Посторонним вход запрещен!» Садитесь тут!

— Мне нужно узнать, что с женщиной и ребенком. Их только что привезли на скорой после аварии.

— Фамилия?

— Стафеевы они. Мать и сын.

— Садись, — говорит более снисходительно. — Сейчас узнаем.

Ее нет страшно долго, кажется целую вечность. За это время я прокручиваю в голове сценарии один страшнее другого.

Злюсь на себя, что отпустил их на неисправной машине, на Улю за то, что дохера самостоятельна. На судьбу за то, что когда-то развела нас.

«Спаси их, пожалуйста… спаси!» — в голове мой немой крик.

До боли сжимаю руки, но не чувствую ничего. Голова гудит. Они должны жить. Должны. А со всем остальным я разберусь. Найду лучших врачей, поставлю на ноги обоих!