Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 26 – Даша Черничная

— Я так устала, Насть, — признаюсь честно.

— Я понимаю, Уль. Соберись, — подруга говорит бодро. — Ты нужна сыну. Я вообще не понимаю, как ты согласилась на такое решение проблемы?

— А что ты предлагаешь, Насть?

— Надо было вызвать полицейских, пусть бы работали!

— И что ты думаешь они бы сделали? Приехали бы в школу и закрыли всех? Начали рыскать каждую сумку и личные вещи учителей? Ты серьезно в это веришь? Свидетели — весь класс, который видел, как учительница достает деньги из рюкзака Леши. Отпечатки пальцев есть? Есть. Мотив тоже есть — личная неприязнь. Сюда обязательно приплетут их драку, — фыркаю и начинаю заводиться. — Да и растерялась я, Насть. Глаза испуганные Лешкины никогда не забуду. Мне хотелось как можно скорее его забрать оттуда.

— Я понимаю, Уль. Правда, даже не представляю, что сделала бы на твоем месте. Но, может, все-таки ты попросишь помощи у Макса? Отец как-никак.

— Насть, я не готова говорить ему правду. А вдруг он отнимет у меня сына?!

— Никонов? Уль, ну ты чего?! На каком основании? Ты мать, любой суд будет на твоей стороне. Да и не пойдет Макс в суд. Только если ты будешь препятствовать их встречам.

Подруга помогает мне успокоиться, благодаря ей я прихожу в себя и уже гораздо более собранной отправляюсь в офис к Никонову.

В воздухе осталось звенящим напряжение и вопрос без ответа: говорить или нет?

Ульяна

Здание офиса компании Максима трехэтажное, интерьер оформлен в стиле лофт. Все выглядит очень стильно и минималистично.

— Здравствуйте, вы к кому? У вас есть пропуск? — спрашивает охрана на входе.

Подхожу к мужчинам и отвечаю:

— Нет, пропуска у меня нет. Я к Максиму Аристарховичу. По личному вопросу.

— Сейчас узнаем. Как вы сказали ваша фамилия?

Скорее всего, охранник звонит секретарю, мы ждем ответа. Минуту, вторую, пока в конце концов меня не пропускают через турникет и не объясняют, куда подняться.

Пока иду, по спине ползут огромные щупальца страха. Коленки дрожат, во рту пересыхает. Надо собраться! Мне срочно нужно взять себя в руки.

Секретарь, женщина лет сорока, встречает меня и говорит, куда пройти. Все очень нейтрально, никаких эмоциональных намеков и косых взглядов.

Захожу в кабинет, за мной закрывается дверь.

Максим отрывается от компьютера и пристально смотрит на меня.

— Привет. Проходи, — указывает рукой на кресло для посетителей напротив себя.

Я послушно прохожу и сажусь.

— Что привело тебя ко мне? — спрашивает по-деловому и заглядывает в глаза.

— Хотела отдать тебе деньги, — достаю из сумочки шестьсот долларов и кладу на стол, толкаю пальцами шесть купюр.

Максим смотрит на деньги и поджимает губы.

— Что это? — спрашивает, глядя прямо мне в лицо.

— Шестьсот долларов, — поднимаю подбородок.

— Забери деньги, Ульяна, — от Никонова веет холодом.

— Нет. Ты сам сказал, что нужно вернуть деньги. Вот они. Забирай, — сжимаю зубы с такой силой, что того и гляди раскрошатся.

Максим прикрывает глаза, тянет носом воздух. Выглядит все так, будто я страшно раздражаю его.

— Ульяна, — он распахивает глаза, — мне не нужны эти деньги.

— Да? — выгибаю бровь и кривлю рот в ухмылке. — А в кабинете директора ты говорил другое. Помнится мне, что конфликт будет исчерпан, когда мы вернем недостающие деньги. Вот. Забери эти сраные шестьсот баксов и закрой конфликт!