Книга Училка для маленького бандита, страница 28 – Даша Черничная

Я задираю подбородок и смотрю Шиловскому прямо в глаза. Это не значит, что мне не страшно, вовсе нет. Просто злость берет вверх, я не могу вынести эту несправедливость.

— Вы ждали меня, Клим Миронович. Были уверены, что я приду. И напялили на себя маску благодетеля. Все, что вы делали, все эти назначения — лишь с целью потешить себя и свое уязвленное самолюбие. — Я быстро дышу, мне не хватает воздуха, но все равно продолжаю. — И вот я перед вами. Ваша марионетка. Все, как вы и хотели. Большой бандит добился своего. Как всегда.

Я развожу руки и шагаю вперед, становлюсь практически вплотную к мужчине, который до этого не проронил ни слова, не перебил меня — наоборот, смотрел с таким интересом, будто я делаю что-то невообразимое.

— Вот я перед вами, Клим Миронович. Делайте со мной что хотите, только верните Инну и меня на мое место.

Большой бандит не касается меня, не отводит взгляда и говорит спокойно, будто это не я только что раскрыла перед ним душу:

— Мне нравится и твоя гордость, и проницательность, Веста. Ты разложила все правильно. Я сделаю то, о чем ты просишь, и верну Инну и тебя на ваши места.

С сердца будто падает тяжелый камень, я снова могу дышать.

— Что взамен, Клим Миронович?

Он окидывает меня взглядом и поворачивается спиной, идет к своему креслу. Мои руки падают вдоль тела. Хочется обнять себя, чтобы унять дрожь и заглушить стыд за то, что, по сути, я предложила ему себя на блюдечке.

Но зачем играть в невинность?

Он сильнее меня и делал все это с одной целью. Ни деньги, ни что-либо еще ему не нужно. У меня попросту ничего нет, вот и не будем играть в эти игры.

— Взамен ты сходишь со мной на свидание, — говорит Шиловский.

— Вот как вы это называете, — усмехаюсь.

— Свидание, — продолжает он. — А после поедешь домой.

Моргаю, как идиотка.

То есть обычное свидание? Без продолжения?

— Иди, Веста. За тобой заедут в девять.

Я ничего не отвечаю Шиловскому, молча разворачиваюсь и ухожу.

Смысла в ответе нет. Это не было вопросом, а мое сопротивление ни к чему не приведет.

Я просто схожу на свидание и постараюсь забыть обо всем.

Цветкова Веста Егоровна

Домой я захожу, трясясь. Нервы отступили, и я начинаю переварить произошедшее.

Я была на адреналине, когда говорила все это Шиловскому, и последствий не ожидала. Но теперь, в одиночестве, в родных стенах, я понимаю, что влипла в историю, из которой уже вряд ли выйду такой же цельной, как вошла в нее.

Руки и ноги у меня ледяные, я не чувствую конечностей. Едва я прохожу в квартиру, как сразу же бегу в ванную, включаю горячую воду и становлюсь под душ, согреваясь, а после натираю себя мочалкой, хотя ко мне никто не прикоснулся.

Никто и пальцем не тронул.

Заматываюсь в полотенце и выхожу из ванной, быстро иду к себе в комнату.

— Веста! — мамы выглядывает из кухни, и я вскрикиваю.

— Мама!

— Чего кричишь?

— А ты почему меня пугаешь? Ты же в аптеке должна быть!

Мама хмурится:

— Сменщица попросила поменяться. Ты чего, Веста? Залетела в квартиру и сразу в душ. Что у тебя случилось?

Маму вот так не проведешь, а мое поведение уж точно нормальным назвать нельзя.

— Так меня на свидание позвали, — выдыхаю и говорю с улыбкой.

— Ты поэтому дерганая такая? Нервничаешь?

— Немного, — отвечаю, дыша размеренно, и машу рукой, — я сто лет на свиданиях не была. Переживаю.