Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 87 – Даша Черничная

Снимает с меня одежду поспешно, будто и вправду боится опоздать.

Куртка его осталась его в коридоре; я тяну вверх футболку, а когда освобождаю Тимура от нее, кладу руку ему на грудь, исполосованную шрамами.

Замираем. Он напрягается.

Я поглаживаю их и поднимаю взгляд, говорю тихо, но уверенно:

— Я люблю тебя.

Черты его лица становятся мягче, он забирает мою руку, подносит ее к губам, целуя каждый пальчик и опускаясь ниже к запястью.

Одежда летит на пол, а мы с Тимуром отдаемся друг другу без остатка. Так, будто завтра может настать конец света.

Целуем друг друга, касаемся, ласкаем со всем страстностью, на которую только способны.

Невольно простреливает воспоминание о близости с Филиппом.

Боже, какой дурой я была. Ведь я бы никогда не стала бы с ним счастливой. Играла не свою роль, пытаясь убедить себя и окружающих в том, что так правильно.

Любить больно, но жить с нелюбимым больнее во сто крат.

Тимур дарит мне столько нежности, что я тону в ней. И как я жила без него столько нет? И ведь не жила вовсе — так, существовала.

Это плохо — быть настолько зависимой от человека?

Плохо любить так сильно? Если кажется, будто рядом с ним и не дышишь вовсе?

Когда за окном окончательно темнеет, а на город опускается ночь, мы с Тимуром по-прежнему не можем покинуть постель.

Я вожу пальцами по его груди и на каждом шраме оставляю поцелуй. Не могу насытиться, мне мало. Мне катастрофически мало.

— Расскажешь, откуда они у тебя? — спрашиваю осторожно. — Ты обещал рассказать.

Кладу руку ему на грудь и опираюсь подбородком о нее, заглядывая Тимуру в глаза.

Он не хочет говорить — это видно. Но мне важно знать.

— В тебя стреляли?

— Скорее в то место, где мы работали, — отвечает неохотно. В нашу базу прилетело несколько снарядов, начался пожар, на мне загорелась одежда. Меня вывели, обработали ожоги. Какое-то время я провалялся в больнице, но потом вернулся к работе. В общем-то, это все.

— Как давно это было? Шрамы не выглядят свежими.

— Три года назад.

— А пил ты потому что?..

— Накрыло. Посттравматический шок. В последний год со мной не было этого, но какого-то черта я сорвался тут.

— Я боюсь за тебя, — хмурюсь.

Мне не хочется, чтобы Тимуру было больно. Ни в физическом плане, ни в психологическом.

— Не стоит, — отвечает легко и оставляет на моей руке поцелуй. — Все давно позади, но если пойму, что проблема не ушла, то займусь этим, не переживай. Тебе нечего бояться. Я не причиню боль ни тебе, ни Наде.

Тимур

Квартиру мы с Катей смотрели уже на следующий день. Мне не терпелось перевезти наши вещи и начать жить вместе.

— Ты торопишься, Тимур, — говорит отец.

— А ты Ольгу разве не сразу к себе забрал?

— У нас совсем все по-другому было, — не отвечает на мой вопрос.

Но я это делаю вместо него:

— Ты забрал ее, как только стало возможно — так ведь, бать?

Отец качает головой, улыбаясь, а я продолжаю:

— А если подумать, то, будь твоя воля, ты бы увел ее, не спрашивая мнения Ольги, — просто понимал, что давлением не добьешься ничего хорошего.

— Так, ладно, — поднимает руки, сдаваясь. — Когда ты все это успел понять?

— Брось, бать, — усмехаюсь. — Яблоко от яблони недалеко падает.

— Катя только пару недель назад разорвала помолвку с другим.

— А то ты не знаешь, что она не любила его. За два года они даже не съехались.