Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 44 – Даша Черничная

Возможно, стоило отказаться? Но как это сделать, когда на тебя смотрит пятьдесят пар глаз в ожидании, когда же ты скажешь то самое заветное да?

После моего тихого «я согласна» и шквала поздравлений, искренних и не очень, я поняла, что больше не вижу Тимура. Он ушел.

Почему? Просто совпадение? Или ему претит все происходящее? Маме я вопросов не задавала, Ярославу тоже. Да и Фил будто коршун летал надо мной и не отходил ни на шаг.

Двери меда открываются, и студенты вываливают толпами оттуда.

Цепко слежу взглядом за каждым человеком. Наконец вижу сестру, выходящую на улицу с подругой.

Открываю дверь машины, выхожу на улицу, опираюсь бедром о капот. Камила как раз должна пройти мимо. Болтая, она приближается и замечает меня. Останавливается, смотрит, будто я чем-то огорчила ее.

Затем что-то говорит подруге и подходит ко мне.

— Чего тебе?

Выгибаю бровь.

— Нормально. Я, конечно, понимаю, что у нас не идеальная сестринская любовь, но какого черта ты так разговариваешь со мной, Ками? Я ничем не обидела тебя.

Камила скрипит зубами.

— Давай-ка поговорим, — не дожидаясь сестры, сажусь в машину.

Камила мнется на улице несколько минут, но потом все-таки садится рядом со мной, обнимает рюкзак и смотрит в лобовое стекло. На меня — ни единого взгляда.

— Расскажешь, какая муха тебя укусила? — спрашиваю ее спокойно.

Камила медленно поворачивается ко мне.

— Ты патологическая лгунья! — выпаливает жестно.

— Прости? — ахаю.

— Ты врала матери, когда та разводилась с отцом, врешь сейчас им, врешь мне, Тимуру, даже Филиппу своему дурацкому ты тоже врешь!

Моргаю, пытаясь переварить услышанное.

— За вранье маме, когда ей изменял папа, мне стыдно до сих пор. Я всю жизнь перед мамой буду чувствовать свою вину, но в остальном… о чем ты?

Спрашиваю, а сама сжимаюсь, потому что понимаю: она знает.

Какого-то черта она знает все…

— Я прекрасно знаю, чья Надя дочь, ясно тебе?

— Не совсем… — кажется, что у немеет лицо.

Камила вздыхает и недовольно качает головой:

— Брось, Катя. Возможно, мама и Ярослав были слепы, когда женились, рожали Демика, но я все прекрасно видела. Да и вы с Тимуром не особо скрывались, если честно.

— Мы никогда не… — лепечу.

— Господи, ну я же не про это! — закатывает глаза. — Свечку я не держала, если ты об этом. Но ваши зажимания по углам видела прекрасно.

Я молчу, без сил что-либо сказать, потому что нахожусь в страшнейшем шоке.

— Когда ты залетела, лежала безвылазно и ревела в подушку, было понятно, что ты осталась одна. Уж не знаю, что у вас там случилось, — не мое дело, и я не лезла к вам, потому что мы вообще не знали, вернется ли Тимур. Но теперь он здесь, и я говорю тебе прямо в глаза: скажи ему, что Надя его дочь!

Катя

Закрываю глаза, медленно выдыхаю воздух через нос.

— И Филиппу хватит вешать лапшу на уши. Ты его не любишь, только используешь.

Камила, довольная проделанной работой, тянется к ручке, чтобы открыть дверь, но я перегибаюсь через сестру и дергаю дверь обратно, а сама нависаю над Ками.

— Осудила? Справилась? Довольна собой? Думаешь, я врала, потому что мне было в кайф облапошить Тимура или маму с Ярославом? Тимур лично мне таблетку в руку вложил со словами, что ни я, ни ребенок от меня не нужен ему, что мы обуза. А я, Камила, не хотела быть обузой.