Книга Развод (не) состоится, страница 65 – Диана Рымарь

И хочется кинуть это ему в лицо, и страшно.

Адвокат предложил начать с мирных переговоров, а потом уж переходить к боевым действиям, если они плохо закончатся. Точнее, когда они плохо закончатся.

Честно сказать, я побаиваюсь момента, когда адвокат подготовит все документы на мирный раздел имущества, где я перечислила все, на что хочу претендовать.

При встрече Мигран наверняка будет плеваться огнем.

Да что там! Он же всех сожжет напалмом.

И меня тоже.

Но ничего, как-то выдержу. Не позволю же я ему и вправду оставить меня и детей ни с чем. Близнецы ведь тоже ко мне вернутся. Ведь вернутся? Ох…

Пока кручусь на кухне, обдумывая свои планы, получаю звонок от дочки.

— Да, моя Каролиночка! — сразу ей отвечаю.

От близнецов ни слуху ни духу, и я, честно сказать, не готова пока звонить им сама. Должна же у них хоть когда-то проснуться совесть, так?

А вот с дочкой я все-таки поговорила по душам по телефону.

Конечно же, в детали не вдавалась, максимально мягко поведала ей, что мы с отцом разъехались. Сказала это в последний день ее медового месяца, чтобы не портить настроение. Она пообещала, что будет у меня сразу по приезде, что должно было случиться завтра.

Но…

— Мам, я через полчаса буду у тебя. Ты дома? Я очень хочу с тобой поговорить.

И вправду дочка, похоже, первым делом решила наведаться ко мне.

— Что ж ты спрашиваешь? Конечно, доченька. Конечно же заходи! Я буду тебе очень рада, обо всем поговорим.

Следующие полчаса я бегаю по кухне, пытаясь успеть что-нибудь сварганить на скорую руку.

В ход идут молоко, яйца, мука, сахар. В результате получается небольшая горка румяных блинчиков, которые все еще допекаю, когда слышу звук домофона.

На крыльях вселенской любви к дочке лечу открывать.

Едва она появляется на пороге, спешу обнять. Ведь она у меня такая нежная, любимая! Черноглазая, с чуть осветленными прядями темно-коричневых волос, стройная, в то же время с изгибами. Настоящая южная красавица.

— Ты так здорово выглядишь, — оглядываю ее в стильном синем костюмчике. — Загорела-то как в поездке! А как посвежела!

Я цапаю дочку за руку и веду на свою скромную кухню, усаживаю за стол, ставлю перед ней кружку любимого какао с зефирками. Варила специально для нее.

— Сейчас я только блинчики дожарю, и мы поговорим, — улыбаюсь ей.

Я уже поворачиваюсь к плите, уже готовлюсь налить тесто на блинную сковородку, как мне прилетает в спину:

— Мамочка, я должна тебе признаться, папа мне все рассказал… Честно сказать, я не понимаю, почему ты к нему не возвращаешься?

Видимо, она все-таки не сразу ко мне заехала. Сначала заглянула к отцу.

Папина дочка.

— Мам, ты меня слышишь? Чего замерла?

А я и вправду замерла с половником, наполненным жидким блинным тестом.

Капля жидкого теста срывается с половника, ляпает на раскаленную сковородку и шипит…

Прям как все у меня внутри.

Нарочито медленно кладу половник обратно в миску, выключаю газ. Беру белое кухонное полотенце, вытираю руки, усаживаюсь за стол к дочке.

Спрашиваю:

— Что тебе папаша наплел?

Дочь в осадке от моих слов. Ведь не привыкла, чтобы я разговаривала о Мигране неуважительно. У нас в семье как — он бог, все в доме крутится вокруг него…

Ох, я ведь сама вознесла его на тот пьедестал.

— Он ничего не плел. — Каролина дует губы. — Что ты такое говоришь? Он подробно рассказал, что вы поссорились из-за банального недопонимания. Он резко высказался, ты обиделась. Теперь вот не хочешь возвращаться, хотя он просил прощения! Чуть ли не на коленях стоял.