Книга Развод (не) состоится, страница 58 – Диана Рымарь

Поворачивается ко мне задом, задирает сорочку и наклоняется над кроватью. Передо мной предстает ее подтянутая, круглая задница, разделенная на две половинки полоской красных трусов.

Трусы такие узкие, что ткань буквально врезается Розе между ягодиц. Удобно ей так, что ли? Впрочем, мне до лампочки.

Подхожу ближе, расстегиваю бляшку, вытаскиваю из брюк черный кожаный ремень. Поигрываю им немного, а затем замахиваюсь и со всей дури шлепаю им Розе по заднице.

Удар получается звонкий, хлесткий. На белой девичьей коже моментально появляется красная отметина.

— А-а-а! — визжит она от испуга и боли.

Но мне не жаль, заслужила.

— Я тебя предупреждал, что за клевету о моей жене ответишь своей шкурой?!

* * *

Мигран

Как же хорошо иметь в доме большой запас мешков для мусора. Я достал самый вместительный, черный. Не поленился, прошелся по всему дому, сунул нос в каждый угол, собрал все, что эта дура секретарша успела тут разложить из своего. Сложил ее тряпье. Даже верхнюю одежду и обувь этой выдры убрал в пакет.

Роза же все это время сидела на полу в гостиной в одной сорочке и плакала.

Не знаю зачем. Разжалобить меня хотела, что ли?

Если меня чем и можно разжалобить, то явно не ее слезами.

— А теперь пошла вон из дома! — строго ей говорю, подходя.

Она шмыгает носом, тут же бежит в прихожую, хочет схватить свою драную кроличью шубку, да вот только нет ее. Я уже сложил в пакет, который держу в руках.

— Так иди! — цежу строго.

У Розы округляются глаза.

— В смысле — так? — Она не на шутку пугается. — Там же мороз!

— Ага, — киваю я. — Поморозишь немного жопу, может мозгов прибавится. А если нет, то на нет и суда нет.

— У меня же даже обуви нет… — рыдает Роза, размазывает потекшую тушь по щекам.

— Ага, — снова киваю я с красными от гнева глазами. — Так выходи!

Она визжит раненым зверем, смотрит на меня жалобно. Но спорить не осмеливается, открывает дверь, делает шаг на крыльцо и стонет:

— Тут очень-очень холодно!

— Я не понял, мне снова достать ремень?! — цежу я.

Роза округляет глаза и все же выскакивает на улицу. Тут же начинает пританцовывать, обхватывает себя руками.

— Чего вы добиваетесь? — кричит она. — Чтобы я замерзла насмерть?

Вижу, у нее уже подкатывает истерика.

Выхожу на крыльцо, строго на нее смотрю, спрашиваю:

— Теперь четко по буквам: кто тебя надоумил сказать мне, что жена мне изменяет?

— Никто не надоумливал… — качает она головой. — Оно же очевидно…

— Прощай, — говорю с издевкой и делаю вид, что собираюсь уйти в дом вместе с ее вещами.

— Мигран Аветович, сжальтесь! — причитает Роза. — Я не хочу подставлять подругу, но она точно видела, как ваша жена была с этим, как его… Ренатом Азимовым! Вы ведь можете проверить…

— Имя дряни, которая посмела распространять такие слухи о моей многоуважаемой жене? — Я цежу каждое слово.

— Лена Астафьева! — стонет Роза. — Она там работает администратором и все знает, все подтвердит! Ваша жена, она…

— Рот свой грязный закрой, — рычу на нее. — И не смей больше даже плохо подумать о моей супруге, не то что вслух говорить. Тебе ясно?

— Й-й-ясно… — она стучит зубами.

— Запомни, Роза. — Я смотрю на нее с пренебрежением. — Если я узнаю, что ты еще хоть кому-то хоть что-то скажешь обо мне или, не дай бог, о моей жене, тебе не жить. Я отвезу тебя в лес, заставлю раздеться догола да так и брошу, ничего у меня там не екнет. Замерзнешь на хрен. Ты поняла меня?