Книга Развод (не) состоится, страница 119 – Диана Рымарь

Вторым оказался официант Филька, который клялся на кресте, что собственными глазами видел, как Азимов ужинал с Еленой Астафьевой.

И все в таком духе. И все по тому же месту.

По версии Азимова, это я, дебил недоделанный, сам пихнул Ульяну в морозилку, сам же с ней закрылся, чтобы выпытать у нее про любовников. И сам же нашел подельника, который нас запер. Больше того, подговорил собственную мать, чтобы та пришла и открыла нас.

Как, скажите мне на милость, после всего этого пытаться решить вопросы с Азимовым по закону? Он изворачивается похлеще ужа на сковородке.

Однако я недавно понял про себя кое-что важное…

Я не очень законопослушный гражданин.

Более того, я нашел себе достойного единомышленника.

Если что-то нельзя решить по-нормальному, можно ведь зайти и с подвыподвертом.

Чувствую жужжание телефона, проверяю, читаю сообщение от Дживаняна: «Все готово».

А что это загадочное «все», Азимову предстоит скоро узнать.

Через время получаю второе сообщение: «Объект вышел из полиции, направляется домой. Берем?»

Все-таки отпустили гада, сволочи.

«Берите», — отвечаю.

Серьезно, Азимов же не думал, что он так просто от меня отделается?

Мигран

В уши врезается карканье ворон. Отчего-то оно особенно зловеще звучит именно здесь — на свалке машин.

Мы стоим между длинными рядами сваленных друг на друга старых и ржавых автомобилей. Справа находится прессовщик — огромная махина, способная сплющить хоть газель. Там уже стоит старый черный вольво, который мы выбрали жертвой для сегодняшнего мероприятия.

Надо сказать, нас тут собралась целая компания.

Я, рядом со мной Дживанян, также его охранник, дуболом по имени Жора, и мои гаврики, которым теперь до конца жизни отрабатывать вину за то, что не уберегли босса.

И конечно же, Азимов собственной персоной, куда ж без него.

Мы его специально похитили, чтобы затащить сюда. Собираемся немного поиграть… Ему же весело было над нами издеваться. Пришло мое время как следует повеселиться.

— Раздевайся, Ренатик, — говорю ему со злорадной усмешкой.

— Что? — пищит он жалобно. — Так холодина же…

— Минус два, считай курорт, — посмеиваюсь я. — Всяко теплее, чем минус восемнадцать.

— Вас посадят! — разоряется Азимов.

Хочу заметить, его голос звучит совсем неуверенно.

Он потрясает связанными в запястьях руками и снова пытается возмущаться:

— Полиция поймет, что это ваших рук дело. Если хотите знать, в здании, где я живу, повсюду камеры, и они наверняка запечатлели, как ваши люди забирают меня у родного подъезда…

— Правда? — Я аж чуть не всхрюкиваю от смеха. — То есть ты в отеле догадался пошаманить с камерами, а я, по-твоему, нет? Не работали сегодня в твоем доме камеры. Я тебе больше скажу, во всем квартале был сильнейший сбой. Ничего ни у кого не работало…

Вижу, как Азимов бледнеет.

Снова требую:

— Раздевайся, козлина!

— Но как же? — пищит он и снова трясет связанными руками. — Я же не могу, руки…

— Срежьте с него одежду, — командую своим людям.

— А-а-а… Не-е-ет… — орет Азимов.

Да поздно.

Потому что мои люди достают из карманов портативные ножи и двигаются в его сторону.

Дальше слышатся одни маты, крики, жалобные вопли, звуки рвущейся ткани.

Бывший директор Ульяны и без того был не слишком тепло одет, только в пиджак и брюки, успевшие изрядно измяться за несколько дней допросов в полиции. Опять же, не стиранные.