Книга Развод (не) состоится, страница 114 – Диана Рымарь

Неожиданно Мигран отрывается от меня. Принимается приседать, да так ловко, что я диву даюсь.

— Что ты делаешь? — спрашиваю его.

— Пытаюсь как-то согреться. Физические упражнения должны помочь.

Он машет руками, отжимается, опершись о полку, делает выпады, даже подпрыгивает.

А я ежусь в его одежде и задыхаюсь от бесконечного чувства вины.

— Прости меня… — прошу его. — Если бы я не пошла на работу, этого бы не было…

Мигран резко замирает, снова подходит ко мне, обнимает, упирается лицом мне в волосы.

— Что ты, глупости, — говорит он мне в макушку. — Это ты прости, моя хорошая. Давно надо было разобраться с этой мразью. Он мне с самого начала не нравился, погань!

Еще минута молчания — и еще меньше тепла в наших объятых холодом телах.

— Мне так безумно жаль, милая, — вдруг стонет Мигран. — Я так люблю тебя…

Неожиданно цепляюсь за эту фразу.

— Любишь? Правда? А как же то, что ты сказал мне, когда из дома выгонял? Что я как женщина свое отработала?

Сама не знаю, зачем ему это говорю, ведь сейчас не время и не место для прошлых обид. Нам, может, жить осталось час или два, и я тут со своими заморочками.

Я поняла бы, если бы Мигран взбесился на эту мою фразу.

Но он не бесится, мягко отвечает:

— Я помню, почему тебе так сказал тогда. Только чтобы задеть побольнее… Ты стояла передо мной почти голая и такая красивая, в то же время гордая. Я не мог вынести твоего взгляда, хотел, чтобы тебе хоть отчасти было так же больно, как и мне. Я ведь умирал в тот момент, представляя тебя с другим мужчиной. Это для меня ад…

Стою, молчу, слушаю, перевариваю. На какие-то секунды даже забываю про дичайший холод.

Мигран продолжает:

— Ты и сейчас очень красивая!

Он смотрит на меня завороженно.

А мне хочется плакать сквозь нервный смех, ведь я сейчас какая угодно, но не красивая. С покрытыми инеем ресницами, потекшей тушью, завернутая в мужнину одежду.

— Я очень тебя люблю! — говорит Мигран.

С этими словами он снова обхватывает меня своими ручищами, дышит теплым воздухом в макушку. Будто с дыханием передает мне остатки своего тепла.

Его тело леденеет с каждой секундой.

— Мигран, я тоже тебя люблю! — говорю сквозь всхлипы. — Не переставала любить!

Это ж надо было, чтобы нас запихнули в морозильную камеру, чтобы мы наконец сказали это друг другу.

После всего сказанного и выстраданного у меня больше нет никаких сомнений в чувствах Миграна.

Человек, который готов отдать мне свое последнее тепло, определенно меня любит.

Как жаль, что я поняла это только сейчас…

Каролина Ваановна

Материнское сердце — вещун.

А у меня с самого утра тахикардия в полный рост. Поэтому и приехала к невестке в гости, хотя никто не звал.

Знаю, она думает, будто я ее не люблю. Но среди остальных невесток она у меня в приоритете.

Порой я не умею правильно выразить чувства… Да что там порой, почти всегда. Но Ульяна — моя семья, и я отношусь к ней соответственно. Пусть строго, требовательно, однако с уважением, какое и она проявляла все эти годы.

Чисто по-женски поддержать ее хочу. Ведь что ни говори, а сын мой поступил с ней по-скотски.

Думала, застану ее дома, специально заранее выяснила у Каролины, когда у нее выходной. Надеялась, душевно поговорим, помиримся, ведь в прошлый раз не срослось.