Книга Мой запретный форвард, страница 87 – Кейт Морф

— Ты не сломана. Ты не испорчена. Ты просто устала. И ты можешь вернуться, если сама хочешь.

И я сказала «хочу» без дрожи в голосе, без сомнений. И без страха, что завтра мне опять подставят подножку.

Папа тогда тихо выдохнул за моей спиной. Я видела, как он сдерживал эмоции, и мне стало легче. Мы оба возвращаемся домой, в спорт, в нормальную жизнь.

Потому что теперь у меня есть то, чего раньше не было: я больше не одна.

Яр подходит ко мне, его шаги я узнаю из тысячи.

— Скучаешь? — он касается моей щеки костяшками пальцев.

Я смотрю на него, на силу и огонь в его глазах. Я смотрю на мужчину, который готов был отказаться от мечты ради меня, и который все равно до нее дотянулся.

— Горжусь тобой, — говорю тихо, чтобы слышал только он.

Яр улыбается так, что в животе кружится теплый вихрь.

— А ты, — он рассматривает меня, — готова вернуться на лед?

— Готова, — отвечаю я. — И на этот раз все будет правильно.

Его ладонь ложится мне на талию, я накрываю ее своей.

Я думала, что боюсь довериться ему. Что однажды он уйдет, передумает, исчезнет, как исчезали другие.

Но теперь…

Теперь я чувствую внутри теплое спокойствие.

Он — мой. И я его.

Без истерик, без паники, без страхов.

— Поля, — шепчет он у виска, — я люблю тебя.

Наверное, впервые в жизни я верю этим словам не потому, что хочу верить…

А потому что знаю: он не врет.

Мы стоим в шумном коридоре большого московского здания, но, кажется, будто весь мир вокруг нас замер.

— И я люблю тебя, Яр.

Полина

Месяц спустя

Я просыпаюсь раньше будильника не из-за нервов, не от боли, не потому что снился суд или очередной скандал. А потому что меня обнимают теплые руки Ярослава. Они тяжелые, надежные и такие родные, что к горлу подкатывает ком.

Мой хоккеист еще спит.

Пол-лица спрятано в подушке, волосы взъерошены, губы чуть приоткрыты, и я знаю: если сейчас трону его плечо, он притянет меня ближе, не открывая глаз, пробормочет что-нибудь вроде «иди ко мне, маленькая», уткнется носом в шею, и все, мне снова не выбраться из его стальных объятий.

Уже прошел месяц, как мы вместе, а я все еще не могу привыкнуть к тому, что счастье может быть тихим.

На кухне до сих пор пахнет гренками. Яр вчера вечером решил, что «надо научиться готовить завтраки, чтобы кормить тебя нормально». Получилось… ну… немного горело. Но я сказала, что вкусно, и он ходил по квартире довольный, как будто выиграл еще один финал.

Сейчас он встает, чешет затылок, подходит ко мне и, не глядя, берет кружку. Одновременно целует меня в плечо.

И этот ритуал повторяется каждое утро. Без пропусков.

— Доброе утро, — хрипло бурчит Ярослав.

— Доброе, — улыбаюсь я.

— Ты сегодня вкусно пахнешь.

— Я пахну тобой, Анисимов.

Мы завтракаем, сидя на одном стуле, потому что ему нужно «чувствовать, что ты рядом». Я читаю сообщения от новой тренерши, планируем расписание, смеюсь над его комментариями, а он то и дело тянется ко мне, целует щеку, шею, ладонь, словно боится упустить момент, когда рядом есть я.

Хотя мы теперь всегда рядом, и это самое невероятное.

Иногда вечерами, когда он возвращается с тренировки, а я — с раскатки, мы валимся на диван. Включаем на телеке какие-то передачи, которые я все равно не смотрю.

Я кладу ноги ему на колени, а он массирует мне ступни, пока рассказывает, как кто-то из команды снова упал на ровном месте, а тренер по силовой, «тот дед-качок», заставил команду бегать кругами.