Книга Непокорные, страница 93 – Кейт Морф

— Привет, — произношу с нескрываемой радостью, когда он только-только пересекает порог.

— Привет, — улыбается в ответ и запирает за собой дверь. — Почему в темноте сидишь?

Я сразу ощущаю его легкий парфюм, вдыхаю глубоко, чтобы еще раз насладиться приятным запахом. Теперь мне становится спокойно, я уверена, что нахожусь под надежной защитой.

— Спала, — отвечаю тихо и направляюсь к дивану. – Как все прошло?

— Завтра мы можем вернуться в «Империал», — Мэт проводит ладонями по уставшему лицу и направляется ко мне, падает на другой конец дивана и откидывает голову на мягкую спинку. — Бритни во всем призналась, и ее предки не будут подавать на тебя в суд.

Ого! Батлер за один день смог решить мою главную проблему, даже не верится, что все может вернуться на круги своя.

— И еще, — тяжело выдыхает и пристально смотрит на меня, отчего меня бросает в жар, и я немного приспускаю плед с плеч, — я виделся с твоим отцом.

— Что? — немного подскакиваю на диване и впиваюсь в парня удивленным взглядом.

Мэт встает и подходит к камину, расположенному напротив нас. Присаживается на корточки и начинает закладывать в него дрова.

— Неприятный тип, — произносит спокойно и разжигает камин. — Теперь я понимаю, почему ты добавляла ему проблем. Ты, кстати, говорила про какую-то месть, — оборачивается ко мне и смотрит через плечо. — Расскажешь?

Задумчиво прищуриваюсь и пытаюсь вспомнить, когда это я уже успела ляпнуть такое? Быстро перебираю в голове все наши стычки и диалоги и понимаю, что действительно упоминала месть, когда перед Рождеством увидела Батлера одного на стадионе. Пока я устраиваю мозговой штурм, Мэт снова садится на диван и завороженно смотрит на камин, в котором постепенно разгорается огонь. Я же внимательно рассматриваю парня. Сейчас он другой. Видимо, настоящий. Уставший и загруженный, о чем-то размышляющий и серьезный. На его лице играют тени от огня, и в следующую секунду я понимаю, что хочу быть откровенна с ним.

— Мне было десять, когда отец отвез маму в психиатрическую лечебницу. Я вообще тогда не могла понять зачем он это сделал и до сих пор не понимаю. Она была адекватной, никаких предпосылок для ее заточения не было. Он же упорно утверждал, что мама слетела с катушек и представляла опасность для меня. Но я ни разу этого не заметила. Я возвращалась домой со школы и мама так же тепло обнимала меня и целовала. Она так же терпеливо помогала мне с уроками, она так же сдержано мирилась с загулами отца, которые участились в то время. Сначала мы были счастливой семьей, но с годами родители все больше ссорились, я была мелкая и мало что понимала в их разборках. Я предпочитала убежать в свою комнату и спрятаться от ненависти, которую они выливали друг на друга. Навещать маму в психушке отец мне не позволял, врал мне, что она не в себе, что она уже никого не узнает.

Прерываюсь и делаю глубокий вдох, потому что мой рассказ подошел к самым болезненным воспоминаниям. Мэт сидит и даже не шевелится, внимательно слушает меня.

— Однажды в наш дом влетела разъяренная Ванесса, это младшая сестра мамы, и кинулась на отца с кулаками, плакала, истерично орала на него. Из ее не особо разборчивых слов я поняла одно, мама каким-то образом покончила с собой. И тогда я окончательно возненавидела его. Помню, как в следующую ночь собрала рюкзак и сбежала из дома. Мне было противно находиться рядом с ним, он стал для меня убийцей.