Книга Тот, кто меня защитит, страница 24 – Даша Черничная

Что представляет из себя моя жизнь? Ежедневное выполнение приказов. У меня даже выходных нет. А что такое отпуск, я знать не знаю. Когда-то в моей прошлой жизни были поездки к океану, катание на серфе. Гонки по ночным трассам столицы. Беззаботные тусовки в клубах.

Произошедшее после разделило мою жизнь, проложило четкую черту, отделяя неспешное прошлое от новой реальности, в которую я попал. Нужно было как-то справляться, что я и делал все эти годы.

Встреча с Бемби что-то изменила, поселила крохотное зерно в сухую почву. По всем законам природы это зерно не должно было взрасти. Но вот он — росток, торчащий из пересохшего грунта.

И что мне делать с ним? Нахрена он мне?

Я допустил в свою голову мысль о том, что тоже имею право на нормальную жизнь с хорошей девочкой. Эта мысль новая, новорожденная. Я привык пользовать продажных девок, просто потому что в моем мире выживут только такие, и только такие смогут вынести мою конченую жизнь. Именно поэтому я ментально отторгаю собственные мысли.

Вместе с Бемби.

Интересно, она уже спит?

Из ее комнаты не доносится ни звука. Я скидываю футболку и джинсы, разуваюсь. Остаюсь в одних черных боксерах. Поднимаюсь, подхватываю полотенце и направляюсь в ванную комнату, которая находится тут же и соединяет наши с ней спальни.

Открываю дверь и замираю.

Опачки… сюрприз.

Олененок стоит на цыпочках максимально близко к зеркалу и пинцетом мурыжит свои брови. Меня не замечает.

Скорее всего, это оттого, что я передвигаюсь бесшумно, а из моей комнаты не падает свет.

У девчонки волосы собраны в пучок, на лице ни грамма макияжа. Белые шортики обтягивают упругую, сочную задницу. Белый топ на тонких бретелях едва прикрывает живот с пирсингом в пупке. Бирюзовый камень ярко сверкает из впалого живота. Поиграть бы с ним, покатать на языке.

Член, опережая мозг, активизируется и поднимается, а я замираю в моменте и любуюсь девчонкой. Готов поспорить, что она девственница. От нее за версту несет чистотой, и я сейчас не о геле для душа и чистой воде — о другом. О непорочности и наивности.

В груди что-то начинает колбаситься. Дребезжащие стены и девятибалльное землетрясение. Последние годы я шагал по жизни ровно. Не было ничего вокруг, только задача — и я шел ее исполнять, не думая ни о чем, кроме нее.

Бемби проникла в мою жизнь так органично, что это вызывает панику.

— Классная пижамка, — хмыкаю я, хотя внутри трясет всего.

Оля дергается, тихонько вскрикивает и растерянно смотрит на меня. Дышит прерывисто. От этого ее грудная клетка начинает ходить ходуном, и я машинально опускаю взгляд.

Гребаная белая ткань настолько отвратительно прозрачная, что не скрывает от меня очертаний ее груди и, сука, до абсолютного выноса моего болезненного мозга коричневых, нежных ореол и сосков, которые уже стоят.

От испуга или хер знает от чего.

Мне насрать на причины, я, как озабоченный девственник, не видевший ни разу в жизни телку, мыслями стекаю в собственный стояк.

— Ты охренел, Марат! — вскрикивает олененок и спешит прикрыться, отбрасывает пинцет и складывает руки на груди.

— Я не буду сидеть под дверью всю ночь и ждать, когда ты соизволишь освободить ванную, — говорю небрежно, будто меня ничего из происходящего не заботит, и прохожу внутрь.