Книга Измена. Ты больше не моя, страница 78 – Даша Черничная

— Знаешь, сколько на моих руках крови? Одним человеком больше, одним меньше. Разницы нет. Понимаешь, к чему я?

— Нет, — вздергиваю подбородок. — Я совершенно не понимаю, зачем я вам. У нас с Булатом нет никакой связи. Он счастливо живет со своей женой, это не его ребенок, — смотрю на живот, а Джамал неожиданно заходится в хриплом смехе.

— А ты не особо-то интересуешься его жизнью, да?

Я не понимаю, к чему он ведет.

— Я совсем не интересуюсь его жизнью, говорю же, — стараюсь отвечать твердо, но это сложно. — Я живу тихо и никого не трогаю, связь ни с кем не держу, не общаюсь.

— А вот это ложь, милая девушка, — журит меня пальцем. — Ты мило общаешься с женой партнера Булата. Батыр — такой же уебок, как и Ахметов. Щенки!

Переключается как по щелчку, звереет на глазах.

— Решили, что могут отнять у меня дело всей моей жизни! Обломятся, твари! — Джамал сметает со стола горшки с растениями, и они падают на пол, земля рассыпается.

Я держусь стоически, не кричу, не плачу. Только хватаюсь за живот.

— Сажайте ее в машину. Будет брыкаться — вырубите, — Джамал еще раз сплевывает и уходит.

Вместо него заходят два шкафа. Я поднимаю руки:

— Я пойду сама.

Те переглядываются и кивают головой на выход. И я иду, да. А что еще мне остается?

Варвара

Сердце больно бьется о ребра, живот сводит тонусом.

Меня везут в машине, и я даже не могу предположить куда.

Во внедорожнике меня посадили на заднее сидение. Один из мужчин сел вперед, за руль. Рядом Джамал. Второй сидит рядом со мной. Они переговариваются короткими фразами, из которых мало что можно понять.

Я слежу за дорогой.

Мы выезжаем из нашего городка и едем в сторону столицы.

Меня не трогают, со мной не разговаривают. Единственное, что мне остается, — это молиться. Вспоминать все молитвы и повторять их раз за разом.

В какой-то момент мы сворачиваем с трассы на грунтовую дорогу. И вот тут меня накрывает.

В голове сразу картинки одна хуже другой, как меня заживо закапывают в землю. Малыш шевелится, я тихо ахаю и прикладываю руку к тому месту, где он толкался.

Мужчина, сидящий рядом, бросает быстрый взгляд на меня.

Я поджимаю губы. Он ничего не спрашивает, только окидывает меня взглядом.

Мы едем недолго, заезжаем в заброшенный поселок. Тут высокая трава, покосившиеся домишки и полное отсутствие людей.

— Вытаскивай ее, — бросает Джамал.

Мужчина выходит, обходит машину и открывает дверь. Берет меня за предплечье и помогает вылезти. Нет, он не причиняет боль, даже придерживает. Мысленно я снова молюсь, чтобы хоть один из этой троицы был более-менее нормальным.

Не выпуская, меня ведут к дому, и мы заходим внутрь.

Здесь холодно, пыльно и вообще небезопасно. Крыша покосилась, стены с дырками, окна разбиты.

— Сиди тут, — бросает он мне и уходит к остальным на улицу.

Я обвожу взглядом пространство и нахожу под столом табурет. Выглядит он неплохо, краска только облупилась. Достаю его и раскачиваю ножки в разные стороны, он не поддается.

Присаживаюсь.

Господи, страшно-то как.

Прислушиваюсь. В тишине хорошо слышно, о чем переговариваются мужчины, да и дырки в стенах и отсутствующие стекла тоже не мешают слышимости.

— Здравствуй, Булатик, — Джамал, видимо, разговаривает по телефону с Ахметовым.

От знакомого имени внутри все переворачивается. Малыш, как чувствует, тоже толкается.