Книга Измена. Ты больше не моя, страница 4 – Даша Черничная

Булат

Что сказать о Булате пока не знаю. Он Босс главного героя. Старше Миши, рассудительнее, но вот лучше ли — вопрос.

Варвара

Ночью я не сплю.

Размазываю слезы по опухшему лицу и вою в подушку.

Мы познакомились с Мишей, когда мне был двадцать один год. Я работала флористом в одном из магазинов крупной сети, а он пришел за букетом для своей тогдашней пассии.

В то время Миша уже был в разводе с первой женой. Он флиртовал со мной. Достаточно умело, надо сказать. Мое лицо было пунцовым, а от улыбки болели щеки.

Он ушел, а на следующий день вернулся.

Спросил, какие цветы я люблю, и попросил сделать из них букет. А потом отдал его мне. Романтичная дуреха, я растеклась лужицей. Через несколько часов, после того, как моя смена закончилась, я закрыла магазин и, выйдя на улицу, увидела его.

Он стоял, привалившись к капоту автомобиля, и ждал меня.

Это знакомство вызвало во мне целую бурю эмоций: волнение, предвкушение чего-то важного, смущение. Я боялась его и одновременно тонула в интересе к этому мужчине.

Он был большим, сильным, взрослым, богатым. А я… флористка с дипломом экономиста, не сумевшая пробиться.

Я не могу сказать, что Миша ухаживал за мной, нет. Он просто забрал меня. Пара свиданий — и он привез меня в свою квартиру. Привез и больше не отпустил.

Я не была против. Я была счастлива.

Внутри меня светили сумасшедшие лучи счастья, я жила ожиданием встречи, жаждала его рук и губ. Он стал моим первым мужчиной, во всех смыслах.

Я полюбила его, как может полюбить глупая букашка хищного зверя, хотя тогда я видела в нем божество, а не человека, который может предать.

Утро я встретила на кухне, у окна. Я сделала себе кофе и посмотрела на красные лучи, окрасившие летний небосвод. Подул холодный ветер, остужая мои горящие глаза, и я опустила веки.

Едва часы отмерили восемь ноль-ноль, я взяла в руки телефон. Экран треснул, но это не помешало мне набрать номер.

— Здравствуйте, Герман Александрович. Это Фомина. Я бы хотела отменить сегодняшнюю процедуру подсадки.

— Варвара Леонидовна? Но как же? Мы ведь готовились так долго. Может, вы хотите перенести на завтра? Это можно устроить.

— Я бы хотела отменить, — в моем голосе нет жизни, но врач будто не слышит этого.

— Мы можем перенести на послезавтра. У нас в запасе есть пара дней. Конечно, придется кого-то подвинуть, но это возможно. Только скажите когда.

Моего мужа знают в городе. Знают, что он правая рука Булата Ахметова, — и боятся. Само собой, врач переживает: в том, что процедура не состоялась, могут обвинить его.

— Мы не будем ничего переносить, Герман Александрович. Уничтожьте яйцеклетки, мы отказываемся от ЭКО.

— Но позвольте! Это так не делается...

Он еще что-то говорит, но я кладу трубку.

Хожу по квартире как тень. Призрак самой себя.

Я не знаю, что делать. Куда идти? У меня нет никого, кроме мамы. Но ей сейчас в разы хуже, чем мне.

Надо бы наведаться в цветочный, но я брала на эту неделю выходные, так что девочки меня там не ждут.

Воспоминания бьют больно, подкидывая картинки того, как Миша неожиданно привез меня к моему первому цветочному. Просто вручил мне большие металлические ножницы, подвел к красной ленте и сказал:

— Разрезай! Теперь этот магазин твой.

А я визжала как ненормальная. Тогда казалось, что я самая счастливая. Хотя почему казалось? Я и чувствовала себя самой счастливой. Впереди было столько всего — сплошные планы, грезы, мечты.