Книга Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет, страница 82 – Елена Архипова

Дубов позволил ей сделать это, даже чуть придвинулся ближе, чтобы она смогла затащить его ладонь к себе на колени.

Илька чуть помедлила, позагибала его пальцы, огладила мозоли от грифа штанги. Он не торопил, было видно, что девушка собирается с духом, чтобы что-то рассказать.

— Нет, не у кого-то! Я тебя узнала, — выпалила, глядя ему в глаза. — Проснулась сегодня в палате одна и всё вспомнила. Дима, я тебя вспомнила. Твою походку дикого зверя, манеру говорить чуть прищуривая левый глаз, твою привычку зачесывать пятерней волосы, твой смотрящий в самую душу взгляд…

— Да, фиговый из меня конспиратор, раз меня раскрыла одна маленькая хрупкая девушка всего лишь через пару суток близкого общения, — попытался он пошутить, но сам же напрочь и забыл о смехе, услышав её слова:

— Не просто девушка. Влюбленная в тебя много лет девушка. Та, что тебя оплакивала почти год, считая погибшим.

Выпалила и замерла испуганной птичкой. А он только и смог, что произнести какую-то банальщину:

— Иля, я не знал.

— А ты и не мог знать! Я очень хорошо это скрывала. Ты тогда был прекрасным принцем, а я гадким утенком. О том, что я была влюблена в тебя, только мама знала.

— Синичка моя боевая, мне очень жаль, что так всё получилось… Со мной, с твоей мамой… Прими мои соболезнования, — девушка коротко кивнула, — ты стала полной копией своей мамы, думаю, ты и сама это знаешь. Как и то, что твоя мама была настоящей красавицей.

— Спасибо, — Иллария снова кивнула и продолжила рассказывать, перебирая его пальцы: — Мне тогда не рассказывали всего, но когда отец привел к нам домой Тора, держащего в зубах твой тапок, я всё поняла. Огромный суровый пес с мордой, мокрой от слёз — там и без объяснений всё было понятно. Отец с мамой ушли на кухню, а я рыдала в коридоре, уткнувшись псу в загривок. Мы вместе с ним рыдали. Мне кажется, он потому и признал меня как хозяйку, что видел мои слезы и слышал мои признания в любви тебе, умершему, как я тогда считала.

Дубов хотел что-то сказать, но Илька качнула отрицательно головой, прося его не перебивать, и продолжила рассказывать:

— Потом, когда мамы не стало, я снова рыдала ему в шею. Он тихонько поскуливал и слёзы мои слизывал. Успокаивал, как мог. Тор очень умный был. Ты ведь помнишь, правда? Умнее некоторых людей.

— Да, конечно, помню. Умный, — согласился, грустно улыбнувшись, — Иль, спасибо тебе за него. Я уверен в том, что ты была ему хорошей хозяйкой. Покажешь потом, где вы его похоронили?

— Естественно! Мы с папой поставили на его могиле памятник. Надеюсь, тебе понравится. Знаешь, там, на кладбище для животных, понимаешь, сколько рядом с нами любви! А еще очень остро чувствуешь, как мало нашим любимцам отпущено лет жизни рядом с нами, — настала её очередь грустно улыбаться.

Он смотрел на слезы в её глазах, грустную улыбку и не мог вздохнуть полной грудью. Отважная боевая синичка искренне полюбила его Тора и до сих искренне его оплакивала. Чистая душа!

Пока Дубов, как последний идиот, искал подходящие слова, Илька вдруг зевнула, прикрыв ладошкой рот.

И тут он сорвался — перетащил её к себе на колени, прижал к себе так крепко, как мог, и замер, уткнувшись в её макушку. Держал хрупкую синичку в своих медвежьих объятиях, дышал ею и уговаривал себя не сорваться, не наброситься на неё сейчас.