Книга Развод без правил, страница 65 – Вера Главная

Я копировала файлы, не разбирая. Все подряд. Договоры, переписки, сканы паспортов. В мои руки попала информационная бомба, способная разнести не только Глинского, но и половину бизнес-элиты. Но какое мне дело до них? Для меня эта информация стала спасательным кругом. Единственным аргументом, который мог бы убедить Виктора не убивать меня при встрече.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Не охрана. Охрана ходит иначе, шаркает. Поступь хозяина.

Я замерла, прижав руку ко рту. Глинский вернулся.

Бежать из его кабинета некуда. Окно на тридцать пятом этаже — не выход. Спрятаться? Под столом? В шкафу? Это смешно. Я огляделась, и взгляд упал на тяжелую бархатную портьеру в углу.

Дверь пискнула, принимая карту владельца. Я метнулась за штору за секунду до того, как в кабинете вспыхнул свет.

— …да, я сказал, готовьте машину, — голос Петра звучал громко, раскатисто. Он разговаривал по телефону. — Эта сука что-то подозревает. Она сегодня пыталась выяснять про счета.

Я вжалась в стену, стараясь сделаться плоской, невидимой. Ткань портьеры пахла пылью, и мне ужасно захотелось чихнуть. Я зажала нос пальцами, молясь всем богам, в которых не верила.

— Нет, не сейчас, — продолжал Глинский, прохаживаясь по кабинету. Я слышала стук его обуви по паркету. Ближе. Дальше. Снова ближе. — Завтра. После заседания. Мы вывезем ее за город. Скажем, что нужно встретиться с важным свидетелем. Аксенов клюнет. Он, как верный пес, примчится спасать свою игрушку. И там мы их обоих и закопаем.

Меня затрясло. Одно дело — догадываться. Другое — слышать свой смертный приговор, произнесенный будничным тоном, словно речь шла о покупке канцелярии.

— Что? — он замолчал. — Да, я в кабинете. Подожди…

Тишина. Зловещая, звенящая тишина.

— Кто трогал мой ноутбук? — его голос изменился. Стал тихим, свистящим.

Я закрыла глаза, лихорадочно вспоминая, что сделала не так. Забыла закрыть крышку? Или оставила флешку? Нет, флешка в кармане. Тепло? Он мог почувствовать тепло от корпуса. Или увидеть сдвинутую мышь.

— Инга! — рявкнул он так, что стекла в рамах задрожали. — Охрана! Ко мне! Блокировать этаж! У нас крыса!

Я осознала, что это конец. Прятаться больше не имело смысла. Через минуту здесь появится толпа головорезов. У меня оставался последний, крошечный шанс. Я сделала вдох, расправила плечи и шагнула из-за шторы, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек.

— Не нужно охраны, Петр, — произнесла, глядя ему прямо в глаза. — Я здесь.

Время в кабинете схлопнулось, сжалось до размеров булавочной головки, готовой пронзить барабанную перепонку.

Глинский замер.

Телефонная трубка, которую он все еще держал у уха, медленно поползла вниз, пока не ударилась о столешницу с глухим, похоронным стуком.

Он медленно повернул голову. Никакой галантности. Никакой улыбки доброго дядюшки-спасителя. Только холодный, расчетливый взгляд вивисектора, обнаружившего, что подопытная крыса сбежала из лабиринта раньше времени.

Глинский молчал, и его молчание казалось страшнее любого крика. Давящая тишина ощущалась плотной, пахнущей дорогим коньяком смертельной опасностью.

Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая кислород, каждый удар отдавался в висках болезненной пульсацией. Я стояла перед ним босиком, чувствуя себя жалкой и бесконечно глупой.