Книга Развод без правил, страница 49 – Вера Главная

— Смотри внимательнее на даты транзакций, — палец Петра, ухоженный, с идеальным маникюром, указал на колонку цифр. — За два дня до покупки через счета агентства прогнали огромную сумму. «Черный нал», Ирина. Отмывание денег наркотрафика. Он покупал эту фирму не для того, чтобы устраивать праздники. Ему нужна была «прачечная». И ты, своим присутствием, должна была легитимизировать эту грязь.

Меня прошиб холодный пот. Пазл сложился в отвратительную картину. Его спешка, нежелание читать договор, грубость — он просто хотел быстрее закрыть сделку, чтобы скрыть следы преступления.

А я? Я оказалась красивой декорацией, ширмой, за которой творилось беззаконие. Он не просто унизил меня как женщину. Он вытер ноги о мою профессиональную репутацию, сделав меня невольной соучастницей.

— Какая же я была дура... — прошептала я, сжимая бумагу так, что побелели костяшки. — Я полагала, это просто самодурство. Но на лицо явная уголовщина.

— Теперь ты понимаешь? — Петр мягко положил ладони мне на плечи, слегка сжимая, словно передавая свою силу. — Судить Аксенова за домогательства слишком мелко. Необходимо бить по кошельку. По схемам. Если докажем, что сделка по «Счастливому дню» была фиктивной, мы заблокируем счета. А это вызовет цепную реакцию. Инвесторы побегут, кредиторы потребуют возврата долгов. Карточный домик рухнет.

— Я уничтожу его, — слова вырвались сами, злые, пропитанные ядом. — Я составлю такой иск, от которого он не отмоется до конца жизни. Я знаю, куда бить. Статья 169 ГК РФ — сделка, совершенная с целью, противной основам правопорядка. И статья 179 — кабальная сделка под влиянием угрозы.

Я сбросила руки Петра и рванулась к клавиатуре. Гнев трансформировался в топливо, в котором сгорела накопившаяся усталость. В голове прояснилось, мысли стали острыми и точными, как скальпель хирурга.

Документы, которые дал Петр, были составлены идеально. Слишком идеально — промелькнула на задворках сознания профессиональная мысль, но я тут же ее отогнала. Моя ненависть к Виктору служила фильтром, через который проходила любая информация. Я хотела верить, что он чудовище.

Часы полетели незаметно. Я печатала, удаляла, переписывала формулировки, делая их жестче, циничнее. Использовала каждую ошибку Виктора, каждую небрежность, о которой говорил Петр. Вплетала факты из папки в канву иска, создавая юридическую удавку.

«...злоупотребление доминирующим положением...», «...признаки преднамеренного банкротства...», «...ходатайство о наложении обеспечительных мер в виде ареста всех счетов и активов ответчика...».

Последний пункт — заморозка активов, которая парализует его бизнес. Только один этот факт заставит его бегать, унижаться, искать деньги. Пусть почувствует то же бессилие, что чувствовала я, оставшись посреди ночи без крыши над головой, документов и денег в кармане.

— Готово, — я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как пульсирует вена на виске. Принтер зажужжал, выплевывая теплые листы.

— Ты уверена, что хочешь подать это сама? — Петр расположился у окна, наблюдая за мной с непонятным выражением лица. — Я могу отправить курьера. Тебе не обязательно светиться в суде.

— Нет, — я резко поднялась, собирая бумаги в стопку. Нарочно провела пальцем по острому срезу, чувствуя легкую боль. — Это моя война. Я хочу видеть, как канцелярия примет документы. Хочу получить штамп с входящим номером, подтверждающий мой первый официальный удар.