Книга Развод. Шах и мат от королевы, страница 13 – Елена Сергеева

— Он еще в палате?

— Пятнадцать минут назад был.

— Поняла. Спасибо за информацию, — произношу и разъединяюсь.

Потом поднимаю глаза на Гену и спрашиваю:

— И что мне теперь делать?

— Забирать мужа из больницы, — отвечает он ровно. — Поскольку у него амнезия — делать вид, что всё в порядке, а я подумаю, как использовать эту ситуацию с выгодой для нас.

Не нравится мне эта идея, но, похоже, мне реально придется подчиниться обстоятельствам.

Замечаю, как мой телефон снова начинает вибрировать, на экране появляется имя — Родион.

Опять не выходя из кабинета, отвечаю на звонок:

— Слушаю тебя.

— Ты за мной приедешь или мне вызывать такси? — звучит с претензией.

Не выдавая врача, уточняю:

— Куда ты собрался?

— Как куда? Домой, конечно, — бросает Родион с недовольством.

— Но кто тебя будет лечить?

— Лечить? Принимать лекарства я могу и в доме, а не в казенных стенах. Я целый день лежу и смотрю в потолок.

— Но кто тебе будет обрабатывать рану, снимать швы?

— Снять швы я съезжу к платному хирургу, обрабатывать и ты сможешь.

Рукалицо. Он вообще спросил бы, буду ли я это делать, или он считает, что это само собой разумеющееся?

Возразить мне нечего, и я отвечаю:

— Я сейчас приеду за тобой.

Разъединяю вызов и поворачиваюсь к Гене.

— Ты веришь в его амнезию?

— Судя по его поведению, да, — произносит он.

Молчу и жду аргументов.

— Если бы Родион помнил события, произошедшие в последнее время, то он бы вел себя любезнее или хотя бы сдержанней, потому как чувствовал бы свою вину и, возможно, боялся, что когда был в отключке, могло произойти что-то, что его дискредитировало.

— Логично.

Киваю и поднимаюсь с кресла.

— Спасибо. Тогда я поехала за мужем. До связи.

— До связи, — повторяет он, и я выхожу из кабинета.

В машине, пробираясь к больнице сквозь пробки, я думаю о том, как резко изменилась моя жизнь за эти дни, о том, что я даже представить себе не могла, что такой женщине, как я, могут изменять, а произошла не просто измена, а коварное предательство с планом разорения — это вообще за гранью моего понимания. Поднявшись в палату, нахожу Родиона, собирающего вещи. Видимо, сильно ему приспичило домой, если мой избалованный муж сам себя обслуживает.

— Что так долго? — недовольно летит вопрос.

Пронзаю его ответным холодным взглядом и бросаю ответ:

— Когда ты мне купишь вертолёт, я буду перемещаться по городу быстрее.

— Извини. Последнее время я не в себе. Голова постоянно болит, самочувствие жуткое, слабость. Знаю, что это не оправдание, но по-другому не получается.

— Извинение принято, — легко произношу ему я. Меня куда больше задевают его более серьезные грехи.

В машине мы не разговариваем. Я сосредотачиваюсь на дороге, потому как машинопоток в городе увеличился, а он смотрит на дорогу невидящим взглядом.

Хотелось бы мне быть уверенной, что мой муж действительно не играет роль и реально ничего не помнит, и, если всё-таки принять это за веру, не пропустить момент, когда память восстановится, чтобы я не попала впросак.

В доме Родион сразу отправляется в свой кабинет, а я иду на кухню и проверяю холодильник. Мария Петровна, наша домработница, всегда днем готовит ужин и оставляет его на плите, но из-за болезни Родиона я сказала ей, что сейчас мне не понадобится помощь, поэтому ужин мне придется готовить самой.