Книга Пташка Барса, страница 46 – Ая Кучер

Пытаюсь что-то сказать, но губы снова в плену у мужчины. Его рука сильнее давит между ног, заставляя давление нарастать.

Мне кажется, я окончательно теряю разум.

Мои протесты тонут в поцелуе. Грубом, требовательном, настойчивом. Его язык снова и снова ныряет в мой рот, словно хочет вытащить из меня воздух, мысли, волю.

А пальцы…

Они не отпускают. Сквозь тонкую ткань моих брюк они двигаются медленно, давя, поглаживая, нащупывая, на каком моменте я сдамся.

Тепло плавится, будто под кожей течёт расплавленный воск, разливаясь от живота к бёдрам.

Горячо. Слишком горячо.

Барс целует, будто сжигает. Его язык скользит по нёбу, давит вглубь, лишая разума. Его губы то сминают мои, то засасывают нижнюю так, что я чуть не всхлипываю.

А его пальцы…

Его пальцы нужно запретить на законодательном уровне! Я обязательно петицию создам, когда выберусь.

Если выживу.

Потому что пальцами Барс давит на шов брюк, сильнее вдавливая его в мой клитор.

Иногда чуть грубее, иногда мягче – и это сводит меня с ума. Никакого шанса подстроиться.

— Не надо… – выдыхаю я хрипло.

Стоит мне отстраниться, хоть на сантиметр, как его рука на затылке сжимается сильнее. Пальцы впиваются в волосы. Он держит меня, как добычу.

Целует с рычанием и двойной настойчивостью. Он действительно рычит, словно зверь!

Басисто, низко. Это отдаёт вибрацией по моей коже. Тело дёргается, но не назад. Вперёд. На него.

Я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха. В голове темнеет, в теле – только жар.

Между ног горит, пульсирует, как будто вот-вот что-то взорвётся.

Почему… Почему мне хорошо?

Это не он. Он не должен быть причиной. Он не имеет права. Он – монстр, зэк, чудовище. А я… Я таю.

— Потекла уже? – выдыхает Барс в мои губы, надавливает сильнее. – Уверен, что да. Потому что твоя киска знает, кто теперь её хозяин.

Моё тело вспыхивает. Я вжимаюсь в спинку дивана, пытаюсь закрыться, но он будто врастает в меня.

Мужчина давит, целует, мнёт грудь через майку, заставляя соски вспухать от прикосновений.

Барс отрывается от моих губ на крошечное расстояние. Даже не на сантиметр – на выдох.

Сердце колотится так громко, что я не уверена, слышу ли я его или он уже пробил грудную клетку и херачит прямо по ушам.

Барс усмехается, явно планируя сказать какую-то очередную гадость. Но в это мгновение раздаётся щелчок. Кто-то открывает дверь.

Барс резко переводит взгляд, а я пользуюсь шансом. Подскакиваю, оказываясь как можно дальше.

Прижимаю ладонь к груди, а ноги всё ещё подрагивают. Но главное, что я не в зоне досягаемости мужчины.

Хоть всё ещё и чувствую его фантомные прикосновения. Как будто он всё ещё внутри меня, в крови.

Поворачиваюсь к двери и замечаю Самойлова. Он тормозит, скользя взглядом по комнате.

— Я чему-то помешал? – с усмешкой спрашивает он.

Боже. Боже. Боже. Щёки пылают. Мне кажется, даже лоб красный. Уши жгут.

Хочется умереть. Или убежать. Или свернуться в калачик и исчезнуть. Как же стыдно!

— Нет! – вскрикиваю я.

— Да, – хмыкает Барс.

— Так да или нет? – Самойлов с усмешкой бросает, двигаясь к столу. – Где правда? Ты решила пересесть, Эвелина?

Он говорит это спокойно. С иронией. Но глаза у него блестят каким-то мерзким огоньком, от которого хочется вжаться обратно в обивку дивана.

Я понимаю, что оказалась возле дивана Самойлова. И в принципе, я не очень против этой идеи!