Книга Пташка Барса, страница 148 – Ая Кучер

— Дохера базара у нас было, пташка. Потом оды мне почитаешь. Сейчас – пропустим.

Девчонка подрагивает. И её дрожь передаётся мне через ладони, впившиеся в её бока.

И этот её страх, эта беспомощность, эта абсолютная открытость – они сильнее разгоняют огонь.

Внутри всё кипит. Будто кровь не течёт по венам, а бурлит, пенится, вот-вот сорвётся и прожжёт кожу.

Желание сжимается внизу живота тяжёлым, раскалённым узлом. Член ноет от желания разрядки.

— Ну, Самир… – она выдыхает рвано. – Это… Прекрати…

Её голос рвётся, трескается, превращается в шёпот, когда моя ладонь всей площадью ложится ей на грудь.

Большой палец скользит, находит подушечкой тугой, набухший сосок. Девчонка тут же вздрагивает всем телом, как от удара током.

Из её сжатых губ вырывается короткий, обрывающийся всхлип. Не «нет». А мольба продолжить.

Мой хуй становится ещё твёрже, ещё болезненнее. В глазах темнеет, пар перед глазами сгущается в красноватую мглу.

Дыхание девчонки срывается на короткие, рваные всхлипы. Руки впиваются мне в предплечья, но не отталкивают.

Каждая её реакция – вздрагивание, всхлип, судорожный глоток воздуха – это уголь, подброшенный в топку моей похоти.

Вторая моя ладонь движется сама по себе. Она скользит по её бедру, чувствуя под пальцами мурашки и дрожь. Задираю край её платья.

Пиздец какой же оно короткое. Блядь, прямо-таки вызывающе короткое.

Какого хуя она ходит в таком? Демонстрирует всем эти ноги. А при малейшем наклоне, при дуновении ветра – всем становится видно ещё больше. Её задницу.

Чёрная, едкая, жгущая злость поднимается вверх, сжимая горло.

Моё. Это всё – моё. Эти ноги, эта кожа, эта походка, эта улыбка, которую она кому-то там дарит.

Никто. Никто больше не должен на это смотреть.

Желание обладать смешивается с яростным желанием спрятать, закрыть от всех, запереть на ключ.

Я накрываю её лоно ладонью, вдавливая тонкую ткань в щель между её половых губ.

Девчонка вздрагивает. Всё её тело выгибается в неестественной дуге, пытаясь отодвинуться, но лишь упирается в мой стояк.

Я не останавливаюсь. Начинаю двигать ладонью. Сильнее. Давлю. Тру через ткань трусиком.

Круговыми, жёсткими движениями прохожусь по её клитору. Ткань трусиков становится влажной, горячей.

— Самир, – стонет она моё имя как молитву. – Ты… Ах!

Вскрикивает, когда сжимаю сильнее её сосок. Потираю затвердевший шарик пальцами.

Её голова запрокидывается назад, глаза закатываются, веки смыкаются. Всё её тело бьётся в мелкой, непрерывной судороге.

Бёдра девчонки непроизвольно толкаются навстречу моей ладони, прося большего.

Возбуждение бьёт по нервам, как плётка, оставляя после каждого удара волну огненной, животной потребности.

Стояк твёрд, как арматура, болезненно дёргается, требуя продолжения.

Я резко хватаюсь за край её платья и дёргаю вверх, грубо, одним рывком. Девчонка взвизгивает, пытается встрепенуться, но за секунду она остаётся лишь в белье.

Моё полотенце соскальзывает с бёдер. Заебись. Вот так и надо. Сразу готов. Никаких преград. Ничего лишнего.

Я толкаюсь, член упирается в её аппетитную, упругую задницу через тонкую ткань трусиков.

Электрический разряд бьёт от точки соприкосновения по всему позвоночнику, сводит челюсть.

— Ох! – она выгибается дугой. – Ты… Погоди…

— Подожду, – киваю. – Пиздец как подожду. А потом ещё подожду. Во всех позах, пташка. Будешь просить, чтобы перестал ждать. А я всё буду ждать.