Книга Папа в прокате, страница 28 – Ольга Дашкова

АННА смеется. МАКСИМ смотрит на нее с удивлением – он не ожидал, что кто-то оценит его шутку.

АННА: Знаете, моя мама была одинокой. И всегда говорила, что самое сложное – это не деньги и не время, а постоянное чувство, что ты недостаточно хорош. Что ты все делаешь не так.

МАКСИМ (искренне): Именно! Я постоянно думаю: а вдруг я все испорчу?

АННА: Все родители так думают. И все родители что-то портят. Важно не это.

МАКСИМ: А что важно?

АННА: Важно, что вы здесь. Что вы стараетесь. Что вам не все равно.

Кира застыла, читая. Затем перевела взгляд на Игоря. Даже во сне на его лице было написано беспокойство – нахмуренные брови, напряженные черты. Она осторожно прокрутила страницу вниз и продолжила читать.

«ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС СОНИ: Взрослые думают, что дети ничего не замечают. Но мы все видим. Я видела, как папа не спал ночами, готовясь к родительскому собранию. Как он учил имена всех моих одноклассников».

СОНЯ наблюдает за МАКСИМОМ и АННОЙ из-за угла школы. Ее лицо серьезно, но в глазах – искра надежды.

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС СОНИ: Иногда я думаю: а что, если он устанет? Что, если он решит, что я слишком сложная? Слишком… много? Мама говорила, что некоторым людям нужно время, чтобы научиться любить. Но что, если у него не хватит времени? Что, если через полгода он с облегчением вернет меня маме и забудет, как страшный сон?

МАКСИМ видит СОНЮ и, улыбаясь, машет ей рукой. СОНЯ, поколебавшись секунду, бежит к нему.

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС СОНИ: Но потом он улыбается. И я думаю: может, все будет хорошо? Может, мы справимся? Может, быть семьей не так сложно, как нам обоим кажется?

Кира почувствовала, как к горлу подступает комок. Она быстро вытерла глаза рукавом пижамы. Игорь вдруг пошевелился, и она отскочила от стола, готовая убежать. Но он лишь пробормотал что-то во сне и снова затих.

Девочка еще немного постояла, глядя на спящего отца. Потом тихонько подошла к шкафу, достала оттуда плед и осторожно накрыла Игоря. Он даже не пошевелился.

— И кто из нас ребенок? – прошептала она, качая головой.

Кира еще раз взглянула на экран. Затем, поддавшись внезапному порыву, наклонилась и еле слышно прошептала:

— Может, все и правда будет хорошо, Горе.

Она на цыпочках выскользнула из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь. Немного постояла в коридоре, прижав ладони к щекам, которые почему-то горели. Потом решительно кивнула сама себе и направилась в свою комнату.

Пушок все еще не спал, словно ждал ее возвращения.

— Знаешь, – сказала Кира, забираясь под одеяло, – кажется, я знаю, о чем будет завтрашний подкаст.

Она выключила свет и уставилась в темноту.

— О том, как трудно быть ребенком, – прошептала она. – И о том, как, наверное, еще труднее быть родителем. Особенно если ты к этому не готов. Но очень стараешься.

С этой мыслью Кира закрыла глаза и почти сразу уснула. Ей приснилось, что она сидит с Игорем на скамейке в школьном дворе, они едят мороженое и смеются над какой-то глупой шуткой. И все кажется таким простым и правильным, будто так было всегда.

А в соседней комнате Игорь наконец проснулся, обнаружил на плечах плед, который точно не брал, и долго сидел в тишине, глядя на экран с недописанным сценарием и улыбаясь своим мыслям.

Субботнее утро в квартире Игоря началось относительно спокойно. Кира сидела на кухне, методично поедая хлопья и листая новостную ленту в телефоне. Игорь, одетый почти прилично – в свежую футболку и домашние брюки, – варил кофе, периодически зевая.