Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 58 – Магисса

Черная дыра зияла в стене, выплевывая клубы вековой пыли и запах тлена. Звук ломающегося кирпича потонул в какофонии, ворвавшейся из больничного холла — грохот выламываемой двери, яростные крики людей Родиона, короткие, злые выстрелы, рикошет пуль, визг перепуганных насмерть медсестер. Ад разверзся там, наверху, и его ледяное дыхание уже лизало нам пятки.

— Быстрее! Вперед! Фея, Платон — за мной! Игнат — прикрываешь! — голос Тихона был как удар хлыста, отрезвляющий, заставляющий двигаться вопреки парализующему ужасу.

Он первым нырнул в узкий, неровный пролом, луч его налобного фонаря выхватил из темноты ржавые, поросшие слизью трубы и осклизлые, крошащиеся под ногами ступени, ведущие куда-то вниз, в неизвестность. Я, не раздумывая, шагнула следом, чувствуя, как Платон, поддерживаемый одним из бойцов Тихона, Юрком, почти падает мне на спину. Семен скользнул последним перед Игнатом.

Запах ударил в нос первым — густой, удушливый коктейль из сырости, плесени, стоячей воды и чего-то еще, неопределимо-мерзкого, похожего на разложение.

Воздух был тяжелым, спертым, холодным, но не тем чистым, морозным холодом улицы, а промозглой, липкой стужей подземелья. Темнота обступила мгновенно, стоило нам сделать несколько шагов вниз по скользким ступеням. Лучи наших фонарей казались слабыми, тонущими в этом вязком мраке, выхватывая лишь ближайшие метры — кривые стены, покрытые потеками и солеными разводами, переплетения труб разного диаметра, свисающие с низкого потолка, как вены какого-то подземного чудовища.

Тихон остановился внизу, дожидаясь нас. Ступени закончились, мы оказались на неровном, грязном полу, под ногами хлюпала ледяная вода. Это был узкий, извилистый туннель, едва позволявший идти не сгибаясь.

— Заваливай! — крикнул Тихон Игнату, который еще возился у пролома наверху.

Послышался грохот падающих кирпичей, скрежет металла — он пытался создать хоть какое-то подобие преграды. Потом его силуэт мелькнул в проеме и исчез, он быстро сбежал по ступеням к нам.

— Двигаемся! Быстро, но тихо! Фонари — только под ноги! — скомандовал Тихон, и мы пошли вперед, гуськом, стараясь ступать как можно тише, хотя хлюпающая под ногами вода и осыпающаяся с потолка штукатурка сводили все попытки к нулю.

Клаустрофобия, до этого дремавшая где-то в глубине сознания, начала медленно затягивать свою ледяную петлю у меня на горле. Стены давили, низкий потолок, казалось, опускался все ниже, грозя раздавить.

Каждый шаг отдавался гулким эхом, многократно усиленным замкнутым пространством. Казалось, сам туннель дышал — медленно, тяжело, своим затхлым, могильным дыханием. Я судорожно втянула воздух, пытаясь унять приступ паники. Впереди мерцал слабый свет фонаря Тихона — мой единственный ориентир, мой маяк в этой преисподней. Я сосредоточилась на его спине, на ритме его шагов, на его спокойной, уверенной энергии, которая передавалась даже через это гнетущее пространство.

Мы шли, казалось, целую вечность. Туннель петлял, разветвлялся, иногда сужаясь так, что приходилось протискиваться боком, цепляясь одеждой за ржавые скобы в стенах. Местами вода доходила до колен, ледяная, обжигающая, проникающая сквозь слои одежды, заставляя тело дрожать в неконтролируемом ознобе.

В одном месте путь преградил частичный обвал — груда камней и обломков бетона, через которую пришлось перелезать с риском сорваться в мутную воду. Тихон помог мне, его сильная рука подхватила под локоть, удерживая, даря мимолетное, но такое необходимое ощущение опоры. Наши пальцы на секунду встретились — его, теплые, несмотря на холод, и мои, занемевшие, — и по телу снова пробежала та самая волна иррационального тепла.