Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 85 – Екатерина Крутова

— Петь, у меня никого…

— Знаю, — руки бережны и ласковы, а губы не целуют — гладят мои.

— Я и сам не герой-любовник. Но если не хочешь, можем остановиться.

Вот только мои ладони уже скользят по его прессу выше, и снятая грязная майка падает на пол вместе с мокрым полотенцем.

— Хочу. Просто не знаю как, — тянусь к губам, которые смеются в ответ:

— Как природа подскажет. Чай, не маленькие.

Последний вдох перед поцелуем глубок, точно у пловца перед затяжным нырком. Это мое решение и мое желание. Обнимаю за шею, притягивая к себе:

— Оля… — он шепчет имя с такой нежностью и любовью, что тело, разум и душа единогласно отвечают «Да!».

* * *

Утром я просыпаюсь от запаха кофе. Постель тепла, но Петра рядом нет, зато на прикроватной тумбочке букет полевых цветов, дополненный огромными листьями лопуха — наверно для объема. А рядом записка:

«Доброе утро, соня. Не теряй меня — ушел добывать свежий провиант».

Я укутываюсь в одеяло, которое пахнет нами, и улыбаюсь, выглядывая в окно. Петр как раз заходит в калитку с бумажным пакетом из ближайшей пекарни. Замечает меня, машет рукой и смеется. Солнце покрывает его фигуру позолотой пробивающихся через кроны деревьев лучей.

Машу в ответ, торопясь выйти навстречу — завтраку, объятиям и новой жизни. Свобода и счастье бывают разными, и следом за громким «прощай», приходит тихое «здравствуй».

Школьный звонок на перемену разрывает тишину моего кабинета. За окном — золотой сентябрь, а на столе еще пахнущий типографской краской экземпляр книги психолога Ольги Алексеевны Шевченко: «Выход из абьюзивных отношений — десять шагов к счастью». Светка, теперь уже официально моя начальница, поставила ее на видное место в учительской и вынудила меня подписать десяток экземпляров для «нуждающихся подруг».

Дверь приоткрывается без стука — только Петр так делает.

— Оль, прервешься на обед? — он в спортивном костюме, с мокрыми от волейбола волосами. Сегодня у него тренировка с девятиклассниками. И ведь хватает энергии скакать на равных с молодежью, причем не только в спортивных состязаниях! Прикусываю губу, вспоминая наши вчерашние «шалости».

— У тебя в пять последняя консультация?

Киваю, взяв со стола телефон — три пропущенных от Алены. Странно. Старшая дочь звонит редко, а уж подряд считай, что никогда.

— Что-то случилось, — бормочу, набирая номер.

Ответ следует мгновенно. Истеричный голос Лены обрушивается на меня:

— Мама, ты представляешь?! Только что застала отца в кабинете... с этой... новой секретаршей! Ей двадцать пять, мам! Мне в лицо смотрела без стыда, пока он штаны натягивал!

Петр, считывая эмоции, молча закрывает дверь кабинета. Сажусь на стул, чувствуя, как дрожат колени. История повторяется, только теперь жертва и свидетель — моя дочь.

— Лена, дыши, — говорю спокойно, хотя пальцы сами сжимаются в кулаки. — Ты где сейчас?

— Еду домой! — в трубке слышен резкий автомобильный сигнал и мат, нехарактерный для спокойной, рассудительной Алены. — И знаешь, что самое мерзкое? Он даже не извинился! Сказал: «Он мужчина и имеет право, и кто я такая, чтобы учить его жить?!»

Петр ставит передо мной стакан воды. Отпиваю глоток, собираясь с мыслями. Богиня Фортуна — та еще стерва. Но иногда даже она дает второй шанс понять правду и усвоить урок.