Книга Отличница для генерального, страница 72 – Екатерина Крутова

Черная фигура на фоне входной двери не шевелилась — не оборачивалась к Анне и не заходила внутрь. Словно он вновь, как неделю назад, давал ей последнюю возможность — уехать или остаться. Ее тело еще хорошо помнило, на что способен этот мужчина в состоянии аффекта, и все же свой выбор Орлова сделала давно.

Аня медленно поднялась по ступеням, чувствуя, как каблуки вязнут в гравии дорожки. Алекс стоял спиной к ней, его силуэт казался вырезанным из тьмы — резкие плечи, напряженная шея, пальцы, сжимающие дверную ручку так, что костяшки побелели.

— Заходи, — голос скрежетал металлом.

Она переступила порог. Холл встретил блеском черного камня и стекла. Шувалов швырнул ключи на консоль, резко повернулся:

— Что не так? — он нависал, намеренно давлея над ней, заставляя отступить, испугаться, может быть даже убежать прочь, но Аня протянула руку, касаясь лица, очерчивая кончиками пальцев напряженные линии скул, плотно сжатые губы, морщинки в уголках зло сощуренных глаз.

— Я знаю. — Больше не было сил держать мрачную правду в себе. — Знаю, что произошло двадцать пять лет назад перед усыновлением. Откуда шрамы на твоих запястьях…

Договорить она не успела — Александр откинул ее руку, оттолкнул с такой силой, что девушка еле устояла на ногах и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошел прочь по коридору, где за стеклом плескалось кроваво-красное от закатных лучей море, а с другой стороны черным снегом переливался полированный камень.

— Убирайся! — прохрипел, не оборачиваясь, прежде чем скрыться за поворотом. В глубине дома что-то громко бухнуло и разбилось. А после наступила тишина.

Аня простояла минуту или больше, пытаясь совладать с эмоциями и мыслями, обдумать, что делать дальше, но разумных советов мозг не припас, оставалось действовать по наитию, как подсказывали интуиция и сердце. Отбросив сомнения, она прошла знакомым маршрутом между волнами и скалой в гостиную и остановилась у стеклянной двери кабинета, за которой горел свет.

Прозрачная панель поддалась в сторону почти бесшумно, но в царящей тишине тихий звук раздался стоном сдавленной боли. Алекс, обнаженный по пояс, стоял у противоположной стены — спиной ко входу, так что не мог видеть вошедшую девушку. Сорванные в гневе пиджак и рубашка валялись на полу.

Аня шагнула внутрь. Под подошвой туфель захрустело стекло.

— Осторожно — осколки.

Хороший знак — Алекс не гнал прочь. Вот только голос. Такой голос принадлежал кому-то другому, словно сама смерть решила провести эту ночь в доме на берегу. Под ногами девушки истекала янтарной жидкостью разбитая бутылка. Анна переступила лужу и острое стекло, сняла туфли и, тихо ступая, подошла к разделяющему их с Александром столу, хранившему в глубине старое фото детей с перечеркнутыми лицами. Любое упоминание о которых вызывало приступ агрессии, эмоции, что давно и привычно маскировала боль и въевшийся под кожу, как чернила татуировки, страх пережитого.

«Ладно. Не хочешь говорить — не надо», — она была готова принять правила игры. Может быть, в последний раз. Винный шелк соскользнул с уже не невинного тела, оставив девушку в чулках и нижнем белье. Еще несколько шагов и вот она замерла за спиной мужчины. Одно движение — и тонкие руки обняли обнаженный торс, смыкаясь на груди. Алекс вздрогнул, как от электрического разряда.