Книга Отличница для генерального, страница 50 – Екатерина Крутова

Девушка потерла ноющую шею, где еще ощущалась крепкая хватка пальцев. Алекс, который, казалось, был полностью сосредоточен на готовке, молча открыл морозилку и, вытащив пакет льда, обернул его льняным полотенцем и протянул Орловой:

— Приложи, иначе останутся синяки.

— Боишься, что начнут задавать вопросы? — спросила, скорее игриво, чем язвительно.

Александр неопределенно пожал плечами и переключился на приготовление соуса.

— Значит, ты из тех, кто любит ходить ночью до холодильника? — поняв, что к произошедшему в кабинете мужчина возвращаться не намерен, Аня перевела тему.

— Иногда я плохо сплю. Медитация не мое, а после снотворного весь день, как ватный. А вот еда усыпляет почти так же хорошо, как алкоголь или секс.

— Так вот зачем ты заманиваешь девушке в свою берлогу, чтобы выспаться!

— Выспишься с тобой, как же, — Алекс хмыкнул, а затем добавил тем самым глубоким, пробирающем само нутро голосом, — то, что я хочу делать, со сном не вяжется.

Анна сглотнула, ловя пронзительный взгляд. Несмотря на холодящий шею и ладонь лед, тело бросило в жар. Девушка заерзала на табурете, пытаясь устроиться удобнее и прогоняя из головы откровенные образы и варианты продолжения.

— Но сначала — еда! — Шувалов усмехнулся, точно считав ее мысли, и протянул разделочную доску, служившую одновременно сервировочным блюдом. Между двумя поджаренными тостами выглядывал ломтик ветчины и лист салата, а сверху, учитывая пожелания гости, лежал порезанный тонкими кружочками огурец.

Александр устроился рядом, не садясь, но облокачиваясь о столешницу и выжидая, пока Орлова снимет пробу. Пакет со льдом пришлось отложить. Полотенце уже промокло, и по шее к вороту футболки стекали капли воды. Алекс протянул руку, откидывая на спину длинные волосы и мимоходом касаясь пальцами кожи в том месте, куда еще недавно впивалась удушающим захватом его рука. Аня вздрогнула — контраст между холодом льда и теплотой ладони вызвал непроизвольную реакцию тела. Дыхание сбилось, а мурашки подняли дыбом маленькие незаметные волоски.

— Знаешь, что действительно страшно? — вдруг сказал он, отложив еду и повернувшись к девушке всем корпусом.

Аня насторожилась.

— Что?

— Что ты можешь смотреть на меня вот так. После всего.

В серых глазах не было ни злости, ни привычной насмешки — только недоумение и хрупкая надежда.

— Как именно я смотрю? — она нарочно придала голосу легкости, хотя сердце громыхало, словно хотело выдать ее с потрохами.

— Как будто… — он задумчиво вытащил из пакета кубик льда и сжал его в кулаке. — Как будто я не просто нормальный, не монстр, не чудовище… а хороший человек.

Голос сорвался на последнем слове, и Аня поняла: это признание. Не в любви, не в страсти — в страхе. Он боялся, что, увидев его настоящего, она уйдет.

— Алекс… — девушка не успела встать. Он уже был рядом — руки по обе стороны от нее, упираются в стол, лишают возможности к бегству.

— Молчи. Иначе я передумаю. Ты права насчет крика. Это бессилие. Многое я не смогу изменить.

Кубик льда провел по ее губам, холодя и увлажняя. Аня приоткрыла рот, ловя капли и пробуя языком. Александр прищурился и толкнул лед в рот девушки.

— Я не люблю, когда лезут в душу и ворошат прошлое. Оно мертво. Как мои родители. Как мама Лида. Как… — короткая пауза, и ожесточившееся лицо, точно Шувалов подбирал подходящее слово.