Книга Стану твоим первым, страница 114 – Кира Сорока

Стряхиваю его руку. Рычу что-то нечленораздельное и срываюсь к охранникам. Пусть объяснят мне, где этот сталкер. Его нет — значит, это он увёз Леру.

Оба охранника переглядываются, когда понимают, что я шагаю к ним. А ещё наверняка замечают мой обезумевший взгляд.

— Тебе чего? — спрашивает один из них, походу, старший.

— Почему вы её отпустили с ним, а? — подхожу к старшему вплотную.

— Остынь, Ромео, — второй несильно выкручивает мне руки. — Лера на пути домой, — цедит мне в ухо. — А тебе бы язык твой длинный вырвать.

— Вань, отпусти его. Не марайся, — выплёвывает тот, что стоит передо мной.

Этот Ваня нехотя отпускает. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— О Лере узнали не от меня, понятно?! А вы отпустили её с этим быком! — теперь я пру на второго. — Ваш побратим больной на всю голову! Он её обидит! Я это чувствую!

— Серёга — профессионал, — слышу неуверенный голос старшего. — А ты вообще больше не лезь. Дай разобраться взрослым дядям.

Горько усмехаюсь.

— Вы не замотивированы так, как я, чтобы разобраться!

— Агоев! — голос Фролова. — Сюда иди! Ты что там устроил?

Перевожу взгляд на физрука. Но иду не к нему, а к палатке. Я же могу позвонить Лере. У меня есть её номер…

Глава 40

Лера

Телефон садится. Мы в какой-то глуши. Машина задомкрачена. Ваня что-то делает с колесом, я его не вижу. Откинувшись на спинку кресла, прикрываю глаза.

Мне хорошо и плохо одновременно. Но всё же больше хорошо. Почти безмятежно. Я под кайфом. Та последняя таблетка оказалась кстати. Она попалась на глаза, когда я истерично собирала в пансионе вещи, заливаясь слезами. Проглотила её, не задумываясь. Сильнейший антидепрессант. И теперь мой мозг будто бы спит и видит радужные сны, хотя я вроде как бодрствую.

Сама не знаю, зачем еду к Тимуру. У него там свои дела: бокс, Алиса, учёба. Зачем ему я? Но лучше побыть немного у брата, хотя бы несколько дней, чем сразу сдаваться матери.

Телефон в руке вибрирует. Я безучастно смотрю на экран. Яр… Экран гаснет. Телефон разрядился окончательно. И это к лучшему.

Яр очень жестоко со мной обошёлся — это я чётко осознаю. Правда, под таблеткой мне ни горячо, ни холодно от этого. Пофигу. Пусть идёт к чёрту этот Агоев.

Дверь распахивается, в салон заглядывает Ваня.

— Кто-то звонил?

Киваю. Показываю ему телефон с потемневшим экраном.

— Сдох.

— Ясно, — забирает у меня телефон и кладёт в свой карман. — Надо будет зарядить.

Да, наверное, надо.

Хочется пить, тянусь за своей сумкой на заднее сиденье. Ваня перехватывает мои руки, сам достаёт бутылку, откручивает крышку…

— Ты как? — смотрит мне в глаза тяжёлым взглядом.

Бутылку не отдаёт.

— Не знаю… Круто! — показываю ему большой палец вверх и с сарказмом добавляю: — Вот уже почти год моя жизнь просто «супер»! Но это меня карма догоняет. Знаешь ли, я не всегда была правильной.

— А что неправильного ты делала, по-твоему? — заинтересованно спрашивает охранник и поудобнее устраивается на сиденье. — Расскажи.

— Ну-у… — вновь закрываю глаза. — Моя одежда, например. Я всегда стремилась выделяться. И мне было плевать, что выделялась я, подчёркивая свою сексуальность.

— Что ещё?

Его голос, кажется, хрипнет, но я не уверена. Открывать глаза не хочется. Пить перехотелось…

— Я любила пофлиртовать с парнями. Правда, дальше флирта никогда не шла. Возможно, кто-то считал меня заносчивой. Может, не без оснований.